Все, убедился, что мана течет именно из Палантира, не из какого-то другого артефакта и теперь пора уходить. Я прохожу дальше, рассматриваю останки лошади и всадника и начинаю карабкаться по склону к Охотникам, почему то мне не хочется еще раз проходить мимо треснувшего Источника.
Кто его знает, как он себя поведет в дальнейшем, когда пройдет несколько дней, недель, месяцев или лет. Те, кто поедут в следующую башню, могут спокойно объехать это зараженное место, если будут знать.
Я точно не забуду о таком сюрпризе на дороге.
— Все, дело сделано, возвращаемся в Башню, — и я машу рукой назад.
— Что там тебе не понравилось? Почему не забрал камень Зла? — Крос не забыл мои рассказы и теперь проявляет достаточную осведомленность о настоящей цели нашего путешествия.
— Камень поврежден, пробит осколками и трогать его — ну его на хрен! Еще рванет или отравит нас всех. Пусть полежит, посмотрим через какое-то время на него, — объясняю я.
— Полежит, через какое такое время? — переспрашивает меня Драгер и я, пока нет гвардейца рядом, немного приоткрываю им наши возможности и варианты.
— Смотрите, вы теперь — люди вольные, только со мной связанные. Я тоже не под присягой, поэтому думать нам лучше про себя, про парней, которые рядом и про город, примерно в таком порядке. Вы как к этому относитесь?
Пришло время немного приоткрыть мои планы и проверить, что про все эти горы золотых монет и драгоценностей думают мои спутники.
— Ну, про себя и парней можно вместе думать, город и правда может постоять в конце очереди, — рассуждает Охотник и Крос поддерживает приятеля.
Охотникам не за что оставаться особенно благодарными Астору, лишним куском хлеба или новой одеждой он их не баловал, пока они служили. Сейчас все поменялось, но эти пара месяцев полного снабжения Гильдии не перевесят те долгие года на хозрасчете и самоокупаемости. Когда все вещи перешивались и подшивались из-за того, что нормы были постоянно занижены. Как будто служат гильдейские в городе, ходят по чистым улицам, а не носятся по лесам и болотам, не рвут одежду и обувь в десятки раз быстрее, чем положено.
— Вот если сами о себе не подумаем, Астор о нас и не подумает заботиться. Сколько не сдай драгоценностей, все равно под подозрением будешь постоянно ходить, как просто не пойманный еще на воровстве. Это я вам парни — гарантирую, как опытный в этих делах человек, — так я заканчиваю вступление в скользкую тему насчет правильного распределения своего и общественного.
Да, мне кажется, что нам есть, что обсудить и поговорить откровенно между собой, но Вилсеру надоело нас дожидаться и он двинулся в нашу сторону. Появится рядом через минуту, поэтому мы замолкаем.
Потом я задумываюсь, что лучше так уж не откровенничать с Охотниками о своих намерениях.
Я еще совсем не в курсе, какие у них мысли по поводу меня, как Мага и предлагаемой мародерки, если именно для себя, не для общества и города. Кажется, что не очень они к этому склонны, сначала набрали золота, теперь как бы этого стесняются перед собой.
Они выросли и воспитаны на служении городу и самопожертвовании для него, поэтому так просто такой сомнительной личности как я, такой себе Маг- расстрига, парней с принципов не сбить. В тот раз я прошел с ними какой-то путь, вместе воевал и убивал, защищая спины товарищам, поэтому и отношения у нас оказались совсем другие.
Более товарищеские и откровенные.
Сейчас же я для Охотников — непонятный гражданин, недавний эмигрант из неведомых земель, у которого достаточно много денег, чтобы нанять их на работу.
Вроде, что достаточно неплохой по жизни, но опять же все же — настоящий Маг…
И еще никто не может сказать, что у меня на уме. Своего брата я убиваю исправно, но не значит ли это, что я просто убираю конкурентов пока?
А потом снова захочу привести свободных людей к покорности?
Могут и такие мысли у Охотников иметься и я некоторое время мучительно раздумываю о смысле откровенного разговора с гильдейцами.
Надеюсь, что нормальные человеческие желания у Охотников присутствуют, насчет разбогатеть и зажить богатой жизнью, завести семью.
Но пока ничего не могу сказать определенно по этому поводу, поэтому не стану нарываться на острое словцо или острый предмет, как предатель интересов города и значит всего человечества.
Через пару часов мы возвращаемся к башне, покинутой Штольцем.
Урод — он во всем урод, собирался на выход целый час, но закрыть двери как следует не захотел, зато его люди успели навалить кучу на входе. По его же указке наверняка.
Что же, ответка очень быстро прилетела, они еще не успели вспотеть, как развалились жалкими остатками на тропе среди каменистых пустошей. Будет сегодня ночью чем заняться стае волков, если умные звери не испугаются растекающейся маны из треснувшего, как я думаю, Палантира.
Не знаю точно, что с ним стало, только носить на себе треснувший или пробитый Палантир я не собираюсь и никому не посоветую, да и использовать такой артефакт теперь очень проблематично.
