Как новая военная элита замка, пусть привыкают к этой роли и своей приближенности ко мне, новому вождю.
Сама баронесса хлопочет на кухне, не светясь рядом с захватчиками, дочки ее вообще не показываются, поэтому мы спокойно ужинаем шикарными блюдами, не стесняясь никого. Особо не разговариваем, местные пока стесняются и держат в уме возвращение старых порядков, что вполне правильно. Мои тоже помалкивают, понимая, что не такие уж друзья сидят рядом. Поэтому просто едим от пуза.
После этого расходимся по своим комнатам, день у всех оказался трудный.
Сначала конечно прикладываюсь маной к сыновьям, которые уже с нетерпением ждут меня, не так непримиримо глазами сверкают из-под одеяла как делали это раньше раньше.
Поняли сами и мать, само собой, внушила, что теперь главнее для них человека на всем белом свете, чем я своей милостью — точно нет.
Или их ждет долгий путь к выздоровлению за полгода, да еще много чего может не так срастись или загнить со временем.
Или мое лечение, ведь таким темпами они через неделю уже смогут меч держать и как-то им размахивать. Не воевать, а просто ходить и жить.
Тогда уже и от баронессы придется ждать внезапного удара ножом в постели, как крутой полицейский Майкл Дуглас ждал от обольстительной и загадочной Шерон Стоун. Ждал и пока не дождался.
И вот на хрен мне такие радости? Если просто править замком?
Проще добить раненых баронов, Мириэлинду отправить в подземелье и зажить с любой из смазливых дворовых девок.
Ладно, собирался бы здесь править, так и поступил бы. Планы пока конкретно другие.
Ночью баронесса оказалась ненасытна, то ли я разбудил в ней женщину, то ли за сыновей на все готова. Впрочем меня она упахала и сама выложилась полностью, поэтому рассвет застал нас в постели вместе.
А с рассветом нас, мирно спящих в обнимку, разбудил бешеный стук в дверь и срывающийся голос Олиса:
— Ваша милость! Посмотрите, что вокруг творится! Кажется, нам конец пришел!
Хорошее такое вступление для начала нового героического утра после романтической ночи.
Когда мы зажгли в комнате свечи при свете моего механического фонарика моей же зажигалкой, я заметил, как с искренним интересом сверкнули глаза обнаженной женщины.
Даже подумал, что могу с такими интересными для этого времени вещицами ее склонить на долгое совместное проживание. Однако выгнал эту мысль из головы как несвоевременную совсем, не до нее сейчас.
Не зря нас разбудил такой потрясенный возглас Олиса.
Явно, что очень большая проблема за стенами замка нарисовалась.
Впрочем в предрассветной мгле из донжона хорошо видно окружающие замок толпы ургов.
Орда все-таки пришла за мной в полном составе. Даже ночью пришла, что говорит о многом.
Еще плохо видно, однако хорошо понятно, что несколько тысяч степняков приехали к стенам замка ответить на мое предложение.
Или просто сурово отомстить Убийце ургов. И всем, кто окажется с ним рядом.
Двое пожилых, но, хорошо подтянутых мужчины вышли из здания на Литейном проспекте на Шпалерную улицу.
Дождались машину и поехали обедать в давно знакомое место, которому сами благоволят и покровительствуют незримо, но очень явно.
За столом только один раз один из них сказал другому:
— Ты знаешь, эти случаи не выходят у меня из головы.
— Потом поговорим. Зачем-то Палыч нас позвал. Я тоже постоянно обдумываю услышанное от него и не могу никак прийти к определенному мнению.
Появляется Палыч в назначенное время, снова мужчины втроем занимают кабинет, очередная проверка генератора помех и все готово к дальнейшему разговору.
Короткий обмен приветствиями, Палыч начинает делиться новостями:
— Значит, уважаемые, первое — это из Южной Осетии. Наш человек приехал на границу, по камерам отследил, как номер Первый прошел ее и как вернулся обратно. И туда и оттуда его перевозил на своей машине местный житель из Квайсы.
Мужчины переглянулись, но пока промолчали.
— С ним поговорили вместе с местным нашим человеком из безопасности и выяснили, что девятнадцатого июля Первый прошел границу один. И ушел в Грузию, этот житель из Квайсы его и отвез до границы на своем внедорожнике. Там его уже должен приятель старинный своего человека прислать с машиной, чтобы забрать на той стороне. Типа, чтобы не ходил на границе, внимания не привлекал. Местный сразу же сказал, что принял Первого за нашего работника, поэтому и помогал как положено.
— Даже так? — прищурился Виктор Степанович, он же Первый.
