– Айг, ты здесь? – одними губами спросила Байда, отступая в тень.
– Здесь, моя милая, – прошелестел голос в ее голове. – Тут опасно: на балу маги. Лучше уходи, мы слабее их. А инквизитору все равно, кого жечь. Им нужны темные, чтобы уничтожать их, без них жизнь теряет смысл. Не жди жалости.
– И не собираюсь! Для меня нет жалости, есть только месть. Что ж, если нужно, я умру, но Доновер будет отмщен.
Она остановила слугу с подносом с напитками, выхватила бокал, залпом осушила его, медленно облизала губы и поставила фужер на место. Теперь Байда улыбалась: она вышла на охоту.
Плавно покачивая бедрами, Байда скользила к выходу, по периметру обходя бальный зал. Ей казалось, что она уже кожей ощущала присутствие Гланера Ашерина.
Позвоночник вытянулся в струну, дыхание участилось, а снаружи – волны обаяния и спокойствия. Теперь Байда позволяла за собой ухаживать – когда он войдет, то не должен понять, что его ждут. Пусть его взгляд скользнет по ней мимоходом, как по одной из многих.
Какой-то юноша пригласил ее на танец – Байда не отказала. Танцевать она умела: пластика – удел темных, они обладают ею от рождения.
А это даже забавно – танцевать среди тех, кто тебя ненавидит, быть соблазнительнее и прекраснее их дочерей, жен, сестер… Байда знала, что сегодня красива, – недаром она провела целый час перед потрескавшимся потемневшим зеркалом.
Внезапно она побледнела: взгляд выцепил в толпе Брагоньера. Ничего, он ей не помешает.
Распрощавшись с кавалером, Байда осушила второй бокал шампанского и начала медленно пробираться к внутреннему двору. Вчера целый вечер она изучала начерченный айгом план ратуши и теперь без труда ориентировалась в залах, комнатах и переходах.
Гланер там. Появился только что.
Что он будет делать с этими людьми, неважно: они ничего для нее не значат, но позволить ему уйти нельзя.
«Использовал артефакт брата, подонок! Иначе как еще он мог здесь оказаться незамеченным», – от ненависти у Байды сводило зубы, пришлось остановиться и отдышаться, чтобы вернуть на лицо улыбку.
Тонкая вязь, нанесенная утром на руку хной, покалывала под одеждой.
«Еще не время!» – шепнула рвущейся наружу энергии темная, во всех деталях представляя, как она поступит с телом врага. Он позавидует мертвым.
Она никогда этого не делала, но почему-то знала, что сумеет.
Улыбка стала шире при виде замершего в дверном проеме человека. Описание сходилось, ее жертва была на месте.
Поддавшись порыву чувств, Байда скользнула к нему, но в последний момент заставила себя пройти мимо, едва заметно коснувшись плечом.
– Простите, господин, я вас не заметила, – она разыграла смущение.
Кровь в жилах закипала, сила бесновалась, требуя смерти.
Гланер ничего не ответил, настороженно скользнув по ней взглядом.
– Вы не знаете, в этом году будет фейерверк?
– Не имею ни малейшего понятия. Спросите у распорядителя.
– Не поможете ли найти его? Я тут в первый раз, практически никого не знаю, плутаю по комнатам… Самой смешно! – Байда выдавила из себя беззаботный смех. – Десять раз мимо этого места прохожу, все никак не могу найти подругу.
– Вероятно, она танцует.
– Наверное, – вздохнула темная, искоса, но так, чтобы он заметил, скользнув взглядом по Гланеру. Простой флирт, «игра глазами», которую раскусят все мужчины. И пусть раскусит – ей именно это и нужно. – Алиэр такая красавица, вокруг нее всегда кавалеры…
Гоэт вторично, на этот раз внимательнее, осмотрел заговорившую с ним девушку. По виду действительно дебютантка, совсем юное невинное существо. Но было в ней что-то, что притягивало. И пугало. Что-то неуловимое, будто бы связанное с каким-то воспоминанием.
– Так вы поможете мне? Если вы заняты, я не стану навязываться, справлюсь сама. Простите за беспокойство.
Тяжело было повернуться к нему спиной, но необходимо. Он не должен заподозрить, не должен понять, на кого она похожа. Пусть же, повинуясь любопытству, шагнет за ней в полумрак, в объятия пьянящей мести.
Она поцелует тебя в губы, Гланер Ашерин, нашепчет на ухо, как ей одиноко, как душно здесь, и ты уведешь ее, думая получить наслаждение, а получишь смерть.
Твоей кровью окрасится пол, камни мостовой или простыни постоялого двора – это как пожелаешь, декорации неважны, а твоя агония станет музыкой для сердца сестры убитого тобой друга.
– Как вас зовут? – Гланер ухватил ее за плечо и резко развернул к себе.
– Пустите, мне больно!
Байде хотелось зашипеть, вцепиться зубами в эту руку, разорвать в клочья, а не изображать чужую сущность.
– Тебя подослал инквизитор?
Гоэт подтащил упиравшуюся девушку к двери, открыл ее и вытолкнул Байду на заснеженный двор. В руке вспыхнул светляк.
– Сумасшедший! Грубиян, хам!
Байда вырвалась, больно чиркнув ногтями по его лицу. С минуту она стояла напротив него, вперившись немигающим взглядом в его зрачки, а потом метнулась обратно в помещение.
Гланер опередил ее, загородив проход.
