– Не все так плохо, госпожа Тэр, хотя вы совершили глупейшую вещь. Я не зверь, что бы вы ни пытались доказать ректору, и справедлив. И учту, в каком состоянии духа вы пребывали, и обстоятельства, связавшие вас узами долга с некромантом. К вечеру я приму решение. В любом случае костер инквизиции вам не грозит.
Это длилось уже несколько часов, и все эти часы были наполнены болью. Нет, не такой, какая бывает при пытках, когда палач равнодушно ломает кости и выжигает плоть, но достаточной, чтобы молить о ее прекращении. Судебные маги были столь же безжалостны и педантичны, они делали свое дело, не обращая внимания на повизгивание и мольбы тестируемой.
Ее проверяли без поблажек, по полному списку, как и положено проверять неблагонадежную гоэту.
Начали с ауры.
К сидящей в специальном кресле, фиксирующум туловище испытуемого, Эллине подошел маг и начал манипуляции над ее головой, делая ауру видимой. Затем он потянул ее к себе, заставив стать явным ее ядро, притаившееся в сознании. Именно тогда гоэта впервые завизжала. Казалось, ее голову разрывали на части, вытаскивая непонятно как оказавшиеся в ней раскаленные металлические нити. Это было подобно мигрени, только боль притаилась не только внутри, но и снаружи.
Заполучив объект исследования, призрачный, невесомый, беззащитно подрагивавший в воздухе, перекошенный и лишенный привычной центровки, маг приступил к проверке на подлинность. Ловко подцепив краешек сияния воздушной петлей, он резко взмахнул странным ножом, отсекая кусочек ауры.
Эллине показалось, будто нож вонзили в ее тело. Она отчаянно дернулась, пытаясь освободиться, но крепления кресла были рассчитаны на куда более сильных мужчин. А тут еще второй судебный маг ухватил ее чуть ниже шеи, прижимая к спинке и парализуя заклинанием. Так что гоэте ничего не оставалось, как терпеть и вскрикивать от очередных манипуляций волшебника.
Проведя тщательный анализ структуры ауры по образцу, судебный маг закатал рукава и погрузил в нее руку. Ощущения были такие, словно он копался не в чем-то нематериальном, а в желудке. Маг умело искал обманки, защитные щиты, с помощью магических раздражителей и реактивов проверял подлинность окраски.
– Настоящая, – наконец бросил он молоденькому следователю, наряду с двумя понятыми присутствовавшему на тестировании. – Аура смертной женщины со слабеньким даром. Окраска светлая, ближе к нейтральной. На первый взгляд опасности не представляет. Сопротивляемость низкая.
И они приступили ко второй части магического теста.
Сидя в этом кресле, свыкнувшись с неприятными ощущениями от опытов и постоянным присутствием чужого человека в своей голове (это тоже, в свою очередь, несло боль), гоэта гадала, что же еще они выдумают. К ее руке уже подносили свечу, оставив на память небольшой ожог, поили чем-то ядовитым (это она сразу же выплюнула, не глотая, так как мгновенно почувствовала вкус яда), вонзали иголку под кожу. Перед лицом свистел клинок, а комната погружалась во тьму. Раздражителей и испытаний было много, к сожалению, Эллина могла справиться лишь с малой толикой. Остальные оставляли отметины на теле и негативным образом отражались на внутреннем состоянии тестируемой.
Наконец все было кончено. Маг резко выдернул невидимую руку из сознания гоэты, вызвав тихий стон Эллины, и отошел к следователю. Сидевшая, уронив голову на грудь, измученная женщина его больше не интересовала.
– Ну и как? – живо поинтересовался следователь. – Темная?
– Светлая. Ни малейших следов заразы. Дар не развит, магические способности – среднего четвертого уровня. Типичная гоэта, – в последней фразе проскользнуло презрение. Сознание интереса не представляет, скрытых способностей нет. Самостоятельный вызов и контроль демонов невозможен по причине отсутствия достаточных сил. Защита от проникновения отсутствует, резервов энергии нет. Мой вердикт, как уже говорил: обычная женщина с зачатками магии в крови. Темных в роду нет, демонов тоже. Для контакта с существами из другого мира не подходит. Результаты теста полностью подтверждают официальные данные.
Крепления расстегнули, руки Эллины, перевязав, связали за спиной, и двое солдат, подхватив ее под мышки, доставили подозреваемую в камеру. Там ее развязали, оставили на полу рядом с лежанкой миску с едой и предоставили возможность побыть наедине с самой собой.
Радуясь, что на этот раз оков не было – видимо, повлияли результаты теста, – Эллина ощупала себя, проверяя, целы ли несчастные суставы, заставила себя съесть пару ложек похлебки и легла лицом к стене.
Боль все еще не отпускала ее, отголосками бродя по телу. Только теперь гоэта поняла, каково бы ей было, если бы ее пытали. Она бы не выдержала и пяти минут и сразу во всем призналась. И в том, что совершила, и в том, что и не думала совершать.
Вспомнился палач, страшный пыточный стол, на котором она сегодня лежала, не в силах пошевелиться, и инструменты страданий рядом с ним. Эллина молила богов, чтобы ей никогда не довелось с ними познакомиться.
