Обычные средства не помогали, приходилось прибегать к магии, тщательно, каплю за каплей, выдавливая яд из организма. Вывести его, однако, можно было только естественным способом.
Брагоньера поили раствором рвотного камня и мочегонными средствами и добились-таки успеха. Тело умирающего сотрясали судороги тошноты. Они непрерывно длились около часа, вызывая вымученную улыбку надежды у врачевателей.
Пока один маг стимулировал сердцебиение, другой вводил в вены концентрированный раствор противоядия. Нужно было, чтобы сердце разнесло его по всему организму, а при нынешних сорока ударах в минуту это невозможно. К сожалению, восстановить нормальную работу органа никто из врачевателей, даже дипломированный волшебник, не мог, вся надежда на противоядие.
Мэтр Олиох был мастером своего дела и очень быстро по характерным симптомам определил яд. Его предположения подтвердил помощник, в походных условиях проведший анализ содержимого бутылки.
Аконит – самое страшное из того, что возможно. Практически неизбежный летальный исход в течение двух часов. Традиционное лечение бесполезно, промывка желудка, увы, тоже не спасет, да и противоядие – не панацея. Если концентрация яда в крови велика (а его нужно совсем немного), а со времени отравления до первой помощи прошло больше пятнадцати минут, ничего не спасет.
– Он выживет? – дрожащим голосом, заглянув в комнату, поинтересовался комендант.
За его спиной сгрудились сотрудники Урцхенского следственного управления, прекрасно понимая, чем им грозит смерть инквизитора. Понимал это и городской глава, не поленившийся покинуть тепло родного очага и устроить разнос местным стражам правопорядка. Его голос гремел во дворе.
– Все в руках божественных брата и сестры, – вздохнул мэтр Олиох, положив ладонь на лоб соэра. – Мы сделали и сделаем все возможное. К сожалению, аконит – почти совершенный яд. Но у соэра хороший иммунитет, отличное здоровье, и, насколько я понимаю, он приучал себя к ядам. Если бы не это, он был бы уже мертв.
– Значит, он выживет? – воспрянул духом комендант.
– Пятьдесят на пятьдесят. Я бы ставил на смерть.
Прошел час, другой, а маги все еще толпились у постели Брагоньера. Ему не становилось лучше, но и сердце все еще, хоть и с перебоями, продолжало биться. Правда, стало перемежаться сознание, что сделало невозможным вызов рвоты.
Уже после полуночи, залпом выпив полбокала коньяка, мэтр Олиох сказал собравшимся:
– Все, ничего больше сделать нельзя. Идемте спать, господа, совместным бдением у постели мы ему ничем не поможем. Пусть служанка перестелет под ним постель.
– А, может, стоит оставить дежурного? – подал голос один из судебных магов.
– Оставим. Вас. В четыре часа утра вас сменит Уолес. В случае агонии немедленно разбудите. Для успокоения совести. Положа руку на сердце, смерть сильнее любого из нас. Если противоядие не подействует, поможет только некромант. Так что, советую скорее его найти. А теперь скажите, что с той девушкой?
– Ей намного лучше, чем соэру. Она пришла в сознание, спит.
Эллина проспала весь следующий день. Пробуждение принесло с собой ломоту во всем теле и знакомую резь в желудке. Ее снова тошнило, пусть и не так сильно, к вечеру даже отпустило, и гоэта смогла выпить питательный отвар. Его состав был ей знаком: такой прописывали всем тяжелобольным.
Нормальную пищу в виде бульона ее организм согласился принять не скоро, превратив и без того исхудавшую гоэту в скелет, обтянутый кожей. Есть много не получалось – после пяти ложек ее начинало тошнить.
Боль в желудке постепенно сошла на нет, сменившись головокружениями, слабостью и потливостью. Ожоги, вопреки опасениям, не беспокоили – их залечили магией, не осталось и рубцов, только новая, тонкая, розовая кожа напоминала о местах соприкосновения с ядовитым письмом.
К концу недели Эллина научилась сидеть и ходить в туалет, правда, опираясь на плечо служанки. Вернулся аппетит, и она с удовольствием поглощала супы и протертые овощи.
В один из визитов мэтра Олиоха (он раз в сутки проведывал больную, оставляя на столике у кровати новую порцию лекарств и в первые дни вводя непосредственно в кровь противоядие) гоэта спросила о Брагоньере. Она запомнила его на полу своей комнаты и больше не видела.
– Господин Брагоньер, его ведь тоже отравили тем же ядом, что и меня?
– Совершенно верно, везучая вы девочка, только вам досталось немного, а вот соэр проглотил достаточно. И яд уже успел проникнуть в жилы.
– Вы хотите сказать…
Эллина невольно приподнялась на подушках, села прямо, без опоры. Ей не верилось, что инквизитора можно так просто убить. Получается, ее Гланер Ашерин (она не сомневалась, что это его рук дело) не сумел отправить за Грань, а вот с Брагоньером расправился.
Страх сжал горло, заставил почувствовать дыхание смерти.
Первая… хотя какая первая – третья, попытка не удалась, а вот четвертая при данном раскладе может стать фатальной. Инквизитор – это все-таки защита, ум, хитрость, власть и опыт охотника за темными.
– Он умер, да? В тот день?
