И вот через двое суток после того, как чета Коэльо покинула столицу Румынии, голубой «Мерседес» пересек германскую границу. От Бухареста до Мюнхена, первого на их пути немецкого города, спидометр накрутил 1193 км. Все было в снегу, шел двенадцатый час, есть путешественникам не хотелось, и потому они решили проехать еще двести километров до Штутгарта. Через несколько минут, когда Мюнхен, столица Баварии, остался позади, Пауло вдруг свернул с магистрали и въехал в аллею по-зимнему голых деревьев. На указателе значилось по-немецки: «Концентрационный лагерь Дахау». Своими глазами увидеть то, что осталось от печально известного лагеря смерти, было давней мечтой Пауло, с самого детства увлекавшегося всем, что имело отношение ко Второй мировой войне — но он даже не мог себе вообразить, что те несколько часов, в течение которых он будет осматривать его, так радикально изменят его жизнь и судьбу.
Хотя его первая настоящая книга вышла только в 1987 году, писатель Пауло Коэльо родился именно там и тогда — 23 февраля 1982 года, в бывшем германском концлагере Дахау. За пять дней до этого в столице Чехословакии ему пришлось пережить необычное впечатление. Принеся обет Христу-Младенцу в пражском соборе, они с Кристиной пошли гулять по городу, как и вся Восточная Европа заснеженному и скованному довольно сильным морозом: температура была значительно ниже нуля. Перешли через реку Влтаву по величественному Карлову мосту — полукилометровому сооружению XIV века, украшенному по обеим сторонам черными изваяниями святых, героев и библейских персонажей. Мост соединял Старый Город с улицей Алхимиков, где, если верить указателю, находились врата ада. Пауло, разумеется, не мог отказать себе в удовольствии непременно пройти через них. Предметом его интереса была средневековая подземная тюрьма, которая в те годы была открыта для посетителей. Прежде чем попасть в нее им пришлось дожидаться, покуда оттуда выведут многочисленную группу молоденьких советских солдат, явившихся, судя по всему, на экскурсию.
Уже через несколько минут после того, как они вошли в двери старинного узилища и двинулись по коридору, по обеим сторонам которого тянулись камеры, Пауло почувствовал, что в душе его оживают давно, казалось, похороненные призраки — сеансы электрошока в клинике доктора Эйраса, явление дьявола, арест и похищение ДОПСом, и то, как он проявил слабость, побоявшись ответить на зов Жизы. Все это, помимо воли, всплывало на поверхность и представало мысленному взору так ярко, словно только что случилось. Не совладав с собой, он разрыдался, и Кристина поспешила его увести. Угрюмая средневековая темница всколыхнула воспоминания, грозившие вогнать его в тяжелейший приступ депрессии, который способен был повлечь за собой самые грозные последствия, тем более что Пауло находился за тысячи километров от родительского дома, кушетки доктора Бенжамина и надежного дружеского плеча Роберто Менескала.
На этот раз источником душевных терзаний было не что-либо метафизическое, но самое что ни на есть конкретное, ежечасно представавшее на экране телевизора и газетных страницах — диктатура, угнетение людей государством, войны, похищения и тайные тюрьмы, которые множились по всей планете. Гражданская война в Сальвадоре уже выкосила не менее 80 тысяч человек. В Чили отмечал свою десятилетнюю годовщину и был прочен как никогда жестокий режим генерала Аугусто Пиночета. В Бразилии власть военных, похоже, себя исчерпала, но это вовсе не означало, что до демократии рукой подать. Словом, трудно найти более неподходящее расположение духа для посещения бывшего немецкого концлагеря, и именно в таком состоянии находился Пауло в тот миг, когда заехал на автостоянку у ворот Дахау.
Это был первый концентрационный лагерь, построенный в Третьем рейхе и ставший образцом при создании остальных 56 лагерей, что находились в десяти европейских странах. Дахау действовал с 1941-го по апрель 1945-го, когда его узников освободили союзные войска. Он был рассчитан на 6 тысяч заключенных, но ко дню ликвидации в нем содержалось впятеро больше, а всего за свою краткую и трагическую историю через него прошло свыше двухсот тысяч человек шестнадцати национальностей. Большинство составляли евреи, но были также коммунисты, социалисты и другие «враждебные режиму» группы вроде цыган или «свидетелей Иеговы». По причинам, оставшимся неизвестными, построенная там газовая камера так и не начала действовать, а потому приговоренных к смерти везли в Хартгейм (неподалеку от австрийского города Линца), превращенный в центр массового уничтожения.