— Мне показалось, что два месяца назад я видел вас там.
Незнакомец с недоумением пожал плечами, прибавив, что, вероятно, Пауло с кем-то его спутал. Но тот не унимался:
— Простите, но я совершенно уверен — в феврале я видел вас в бывшем концлагере Дахау. Вы не помните этого?
Столкнувшись с такой настойчивостью, незнакомец вынужден был признать, что Пауло и впрямь мог видеть его, однако не исключен и иной вариант — произошел феномен «астральной проекции», хорошо известный бразильцу, который бессчетное число раз упоминал о нем в дневнике.
— Я не был в Дахау, но понимаю вас. Позвольте взглянуть на вашу ладонь.
Пауло не помнит, левую руку он протянул незнакомцу или правую, но, едва глянув на его ладонь, таинственный господин, оказавшийся хиромантом, медленно заговорил, причем так, словно его глазам предстало некое видение:
— У вас здесь какое-то неблагополучие… Что-то разрушилось на грани 1974-го и 1975-го… Познавал Магию, вы росли в «традиции Змеи». И, вероятно, даже не имеете представления о «традиции Голубки».
Пауло имел представление об этом не только потому, что некогда был посвящен в тайны оккультизма, но еще и потому, что с неистовой жадностью глотал книги, имевшие отношение к этой безграничной сфере. Самые что ни на есть основы оккультизма, его начала и азы его «традиции», пути, ведущие к одной и той же цели, к магическому постижению, которое следует толковать как способность использовать навыки и дарования, доступные далеко не каждому. Согласно этим же понятиям, «традиция Голубки» (также называемая «традицией Солнца») это медленное, неуклонное, многоэтапное продвижение к познанию, в котором каждый ученик-неофит сильнейшим образом зависит от своего Наставника (именно так, с заглавной буквы). «Традиция Змеи» (она же «традиция Луны») избирается обычно теми, в ком развита интуиция, или теми, кто принес из предыдущего воплощения в теперешнее связь с магией — или уже в этой жизни испытал ее воздействие. Оба пути, помимо того что не исключают друг друга, могут переплетаться либо идти последовательно: как правило, людям, претендующим на «магическое образование», рекомендуют следовать вначале стезей «Змеи», а потом вступить на стезю «Голубки» Пауло испытал известное облегчение, когда его собеседник наконец представился. Он оказался французом еврейского происхождения, парижским сотрудником транс-национальной корпорации «Филипс», а также активным членом старинной и весьма таинственной организации католического толка, именуемой RAM. — Regnus Agnus Mundi, то есть «Агнец Царства Мира». Аббревиатура имела и другую расшифровку — Rigor, Amor у Misencordia (R от Rigor — неукоснительность, А — от Amor — любовь, и М — от Miseriordia — милосердие). По-португальски же он говорил так свободно и бегло благодаря тому, что по долгу службы длительное время жил в Бразилии и Португалии. Его настоящее имя, которое может быть «Хаим», «Хайме» или «Жак», Пауло никогда не назовет, всюду именуя его исключительно «Наставником», «Жаном» или просто «Ж». Размеренно и неторопливо роняя слова, этот человек сказал, что знает: бразилец вступил на стезю черной магии, но потом сошел с нее, и что он намерен помочь Пауло.
— Если захочешь вернуться на этот путь и вновь заняться магией в нашем ордене, я смогу направить тебя. Но если уж примешь такое решение, тебе придется безропотно и покорно исполнять все, что я буду приказывать.
Пауло, пребывая в растерянности от услышанного, попросил дать ему время на раздумье. Жан строго ответил:
— Даю тебе сутки. Буду ждать завтра, здесь же, в это же время.
С этой минуты Пауло уже ни о чем другом не думал. Испытывая огромное облегчение после того, как порвал с О.Т.О. и отрекся от идей Кроули, он по-прежнему был заворожен миром магии — пусть даже теперь этот мир остался позади. «Черная ночь», тюрьма и похищение — все это послужило ему хорошим уроком, но мир магии не лишился в его глазах ни своего очарования, ни притягательной силы. «Я испытал в нем все наихудшее, — будет он вспоминать много лет спустя, — и оставил его сознательно, то есть из рациональных побуждений. Но эмоционально был с ним связан, как и прежде».
«Все это похоже вот на что: предположим, ты сильно любил какую-то женщину и был вынужден прогнать ее, потому что она не сочеталась с твоей жизнью. Но ты продолжаешь любить ее. И вот однажды она появляется в каком-то баре, как появился Ж., и ты пытаешься выдавить из себя: „Пожалуйста, уходи. Я не хочу тебя видеть, не хочу повторения прежних мук“».
Ночью он не сомкнул глаз, обсуждая с Кристиной ситуацию, а когда понял наконец, какое примет решение, в Амстердаме был уже день. Что-то подсказывало: ему предстоит сделать судьбоносный выбор, и вызов следует принять — к добру это будет или к худу. Спустя несколько часов состоялась его вторая (или третья?) встреча с таинственным человеком, который отныне будет его Наставником. Жан сразу рассказал Пауло, какие следующие шаги должен будет тот предпринять для своей инициации: во вторник ему надлежало быть в столице Норвегии Осло, в Музее кораблей викингов (Vikingskipshuset).
