Первое ошеломительное известие о начале своей карьеры он через несколько недель получит еще в самолете авиакомпании «Вариг» на обратном пути в Бразилию. Взяв предложенную стюардессой газету «Глобо» за прошлую субботу, он положил ее на колени, закрыл глаза, произвел безмолвное мыслительное усилие и лишь затем развернул прямо на разделе, посвященном культуре: в еженедельном списке самых продаваемых книг значился и «Дневник мага». До конца года он подпишет договоры еще на пять переизданий, и тиражи перевалят за 12 тысяч экземпляров. Успех побудил его представить книгу на учрежденную Министерством просвещения премию Национального института книги, жюри которой в том году будет заседать в городе Витория, столице штата Эспирито-Санто и состоять из поэта Ивана Жункейры (Рио-де-Жанейро) — спустя годы Пауло станет его коллегой по членству в Бразильской академии литературы, — прозаика Роберто Алмады (Эспирито-Санто) и журналиста Карлоса Эркулано Лопеса (Минас-Жерайс). Однако их выбор пал на книгу живущего в Бразилии португальца Кунья де Лейраделлы «Долгий век Эдуардо да Кунья Жуниора». «Дневник мага» не вошел даже в шорт-лист, и за него голосовал один Жункейра. «Книга оказалась для нас совершеннейшей новинкой, — вспоминал академик годы спустя. — В ней причудливо перемешивались явь и фантасмагория. А лично меня она привлекла „постольку поскольку“ — я вообще очень люблю литературу о путешествиях и подобный тип повествования, зыбкий и призрачный».
После оглашения результатов Пауло ожидало новое жгучее разочарование: журнал «Вежа» опубликовал пространный репортаж о том, какой бум переживает в Бразилии эзотерическая литература — и не упомянул «Дневник мага», даже не обмолвился о нем ни единым словом, словно его и на свете не было. Удар был так силен, что Пауло в очередной раз стал подумывать о том, не оставить ли ему писательскую стезю: «Сегодня я всерьез размышлял, не бросить ли все и не уйти ли на покой», — заносит он в дневник. Впрочем, через несколько недель он оправился от двойного потрясения и заглянул в «И Цзин». В дневнике он записал вопрос: «Что я должен сделать, чтобы следующая книга разошлась стотысячным тиражом?» — бросил на стол три монетки и в радостном изумлении вытаращил глаза, увидев результат. «Книга перемен», обычно пророчащая через посредство туманных иносказаний, на этот раз — если верить Пауло — высказалась с недвусмысленной ясностью: «Великого человека ждет удача».
А новая книга, которая и принесет удачу, уже полностью сложилась у него в голове. В истоках следующей работы Пауло Коэльо лежала персидская легенда, вдохновившая в свое время Борхеса на создание рассказа «История двоих, которые мечтали», опубликованного в 1935 году в его «Всеобщей истории подлогов». Пастух Сантьяго, мечтая о сокровищах, спрятанных где-то у египетских пирамид, решает бросить свою деревню и отправиться на поиски того, что автор называет «своя стезя». На пути в Египет пастух встречает разных людей, среди которых есть и алхимик, и извлекает из каждой такой встречи урок для себя. В конце странствия он понимает, что цель его поисков находится именно в той деревне, откуда он пустился в путь. Было выбрано и название — «Алхимик». Не перестает изумлять, что книга, ставшая одним из величайших бестселлеров всех времен — к концу первого десятилетия XXI века было продано свыше 35 млн. экземпляров — задумывалась первоначально как театральная комедия, где Шекспира скрещивали с бразильским юмористом, о чем в январе 1987 года автор писал в своем дневнике:
Менескал и <актер> Перри Салес обратились ко мне по телефону с просьбой сочинить пьеску, по которой можно было бы поставить моноспектакль. Так совпало, что я как раз недавно посмотрел по видео фильм Стивена Спилберга «Дуэль», где тоже рассказывается об одиночке.
Возникла идея: большая лаборатория, где старик-алхимик ищет секрет философского камня — мудрость. Он хочет отчетливо представлять себе, чего способен достичь человек, окрыленный вдохновением. Алхимик (кстати, это может стать названием) будет читать тексты Шекспира и Шико Анизио, исполнять музыку и вести с самим собой диалоги, представляя еще одного персонажа. Им может быть алхимик или вампир. Знаю по собственному опыту, что вампиры очень подхлестывают воображение, и очень давно уже не видел на одной сцене сочетания ужасного и смешного.
Алхимик подобно Фаусту приходит к выводу, что мудрость — не в книгах, но в людях — а люди сидят в зале. Его сыграет Перри, эта роль станет открытием. Все это должно быть сдобрено изрядной долей юмора.
