Annotation
Они таки где-то прячутся...
Алекс
Алекс
Маг для финального поединка
Маг для финального поединка
Завершив оглашение приговора, судья бросила взгляд на подсудимого, теперь уже осуждённого на семь лет за изнасилование. Дело казалось кристально ясным, доказательств более чем хватало, и места сомнениям они не оставляли. Но всё равно что-то беспокоило. Совсем не похож этот двадцатилетний парень на насильника. Очень уж он красив, более того, есть в нём что-то настолько привлекательное, что даже она, судья, глядя на него, невольно ощущала себя женщиной, а не бесполым распорядителем меча правосудия.
Да у него просто не может быть проблем с девушками, зачем же силу-то применять? Добро бы пьяный был, или под наркотиками, но результат экспертизы отрицательный. Трезв был, как стёклышко. Если бы подсудимый или его адвокат хоть что-то противопоставили обвинению, она бы могла и поверить. Но парень только твердил, что его подставили, а этого недостаточно для оправдания.
Сейчас парень сидел в своей запертой клетке со скованными впереди руками, уткнув взгляд в пол перед собой и совершенно ни на что не реагируя. Смирился с происшедшим, надо полагать. Да, тяжело ему придётся на зоне. У красавчика с такой статьёй там дорога одна - в "опущенные". И никакие стальные мышцы его не спасут. Если его действительно подставили, жаль парня.
В этот момент у судьи появились гораздо более важные причины для беспокойства, чем дальнейшая судьба одного из многих, кому она вынесла обвинительный приговор. В помещение вбежали три кавказца с автоматами в руках. Масок на них не было, да они и не требовались - у всех троих лица заросли бородой по самые глаза.
- Во имя Аллаха, великого и милосердного! - воскликнул один из них, после чего дал длинную очередь вверх.
С потолка посыпалась штукатурка. Немногочисленная публика в зале мгновенно оказалась на полу, женщины - с пронзительным визгом, мужчины - с ругательствами. Судья хотела бы поступить так же, но тело внезапно перестало ей подчиняться, и она застыла в той позе, что была.
Зато четверо конвойных, охраняющих подсудимого, действовали выше всяких похвал. Выхватив табельное оружие, они немедленно вступили в перестрелку с террористами, хотя отлично понимали, что с пистолетами против автоматов имеют очень мало шансов выжить. Но их противники стреляли отвратительно, и это нивелировало преимущество в мощи оружия.
Один из террористов выхватил гранату, размахнулся, но вместо броска выронил её и схватился за грудь. Граната упала на пол, немного прокатилась и взорвалась, исторгнув из себя облако чёрного дыма. Когда дым рассеялся, никаких террористов в зале уже не было. Кроме того, штукатурка с пола тоже исчезла, а потолок оказался целым. Отметины от некоторых пуль остались, но это были пули конвойных. Взрыв гранаты тоже следов не оставил.
Но самое главное - клетка оказалась отпертой, а обвиняемый куда-то исчез. И непостижимым образом никто не заметил, как это произошло. Если, чисто теоретически, террористы и всё, с ними связанное, ещё могли быть голографическими изображениями, то уж подсудимый наверняка был реален. Но всё равно бесследно исчез. То, что столь же бесследно исчезла и потерпевшая, удивляло значительно меньше. Она, по крайней мере, перед исчезновением не находилась в запертой клетке.
***
Виктору никогда и в голову не приходило кого-нибудь насиловать. Само это понятие находилось для него далеко за гранью добра и зла. Примерно так он и заявил следователю, и, как ни странно, тот поначалу ему поверил. И потерпевшую Виктор никогда в жизни не видел, в этом он готов был поклясться чем угодно. Но оказалось, что его сперма обнаружена в ней, а его кожа - у неё под ногтями. С экспертизой не поспоришь.
И что самое ужасное, Виктор не мог объяснить, откуда у него на шее появились царапины. Причём не только следователю не мог, но даже самому себе. И алиби у него тоже не нашлось. В ночь, когда над девушкой надругались, он мирно спал в собственной кровати, что и подтвердили его родители. Но следователь легко доказал, что парень запросто мог и уйти, и вернуться незаметно для них. Насчёт того, что мог, Виктор даже не сомневался. Не раз и не два он ночами тайно уходил из дому по своим надобностям. Но не в эту ночь! Неужели он лунатик и насилует кого-то во сне?
Так или иначе, приговор не оказался для него неожиданным. Если бы дело касалось кого-то другого, он бы не колеблясь решил, что этот другой виновен. Очень уж основательные доказательства, такие не отбросишь просто так. Значит, жизнь кончена. Что с ним сделают на зоне, Виктор отлично знал. Ему не раз и не два всё подробно расписали соседи по камере в СИЗО.