Мирта и Игрейна безмолвствовали, осознавая, что возразить менестрелю нечего.
– Вы можете идти и сражаться. Только недолго просражаетесь, – закончила Инис, и ее пальцы снова пробежали по струнам.
– Мне не жалко жизни, – тихо сказала Игрейна.
– Погибнуть с честью и погибнуть бессмысленно – вещи не равнозначные, – Мирта нахмурилась. – Инис права. Так у нас нет шансов. Сами мы не справимся. Против мага нужен маг…
– И ты как раз знаешь одного. Подходящего. Непомерно сильного и неизменно глупого, вечно всем готового помочь идеалистичного идиота, так что можно радостно присоединиться к толпе людей, жаждущих использовать его в качестве своего оружия массового поражения или хотя бы пугала для врагов.
Инис не поднимала глаз, но голос ее звучал неожиданно зло.
– Почему ты так, Инис?.. – после паузы спросила Мирта. – Разве ты сама не к тому вела, чтобы…
– Да к тому, – горько ответила девушка. – Просто оно не значит, что все это мне нравится. Выбора у тебя нет, Мирта. Тебе нужен маг, если ты хочешь победить. Тебе нужен Райярр.
Мирта всмотрелась в бледное лицо своей приемной дочери – внимательно и грустно. Глаза воительницы были темные, чуть зеленоватые, теплые, как покрытая мхом земля летним полднем, пахнущая лесом и солнцем.
– Инис, ему не придется воевать. Если это Райярр, то он сможет предотвратить всю эту бойню. И никакой войны не случится. Если он согласится…
– Ты же знаешь, что он согласится, – Инис вздохнула. – Я попытаюсь найти его, Мирта. Хотя это, возможно, будет и нелегко. Разве что сам он выйдет на связь или откликнется на мой зов.
– А мы пока отправимся в Даанай…
– Именно. Вам тоже придется сделать все, от вас зависящее…
– Если придется – я буду драться до последней капли крови, – заверила девушку Игрейна.
– Тебе придется делать нечто более трудное, королева, – усмехнулась Инис. – Тебе придется
– Э?
– Заставь Баарса снова пробудить красный камень. Или что-нибудь еще. Задержи его. Не позволяй ему начать войну, пока не вернемся мы. Это может занять не один месяц.
– Поняла. Но…
– Игрейна, – Инис встала, сжимая в руке гриф лютни, и посмотрела королеве прямо в глаза, – говори Баарсу что угодно. Действуй, как потребуют обстоятельства. Но я хочу, чтобы, когда мой брат придет на Север, не оказалось бы, что он сунулся в змеиное гнездо, где нет ни единого друга. Ты понимаешь меня, Игрейна?
Пристальный взгляд алых глаз Инис был тяжелым и требовательным, и горел затаенным рубиновым огнем.
– Понимаю, – очень тихо, но твердо произнесла Игрейна, выдержав этот взгляд до конца.
– Хорошо. Тогда, за дело!
***
Байлар в задумчивости меряла комнату шагами. Иногда ее движения становились вдруг более нетерпеливыми и порывистыми – под стать мыслям, и тогда пламя свечей трепетало, если одежды Байлар пролетали мимо. Сегвия наблюдала за девушкой с печки, но ничего не говорила – знала, что та ее все равно не услышит. И книга чуть усмехнулась. Довольно необычно было видеть Байлар в таком состоянии.
Сегвия знала ее дольше, чем сама Байлар знала себя. Сегвия помнила ее в пеленках, смешную и пищащую, розовый комок непостижимых человеческих возможностей. Помнила ее живой и любознательной девочкой, с упрямством, которого хватило бы на десятерых таких. Помнила угловатым подростком – растрепанная коса, острые локти, веснушки на носу, независимый дерзкий взгляд. Потом – ученицей лекаря, ночами сидящей за старыми книгами со скрипучим пером. У нее был дедов подбородок, его глаза и талант к зеленому чародейству, и что-то очень похожее в характере – что-то, позволяющее ей переправлять одиночество и тяжелое отчаяние в полезную деятельность. Впрочем, и отчаяние никуда не делось, Сегвия знала. Она всегда с интересом следила за Байлар. Правда, и сама она прежде была слегка другой. Ведь тогда она была связана с другим магом, и это накладывало особый отпечаток на темперамент книги. На некоторые вещи она тогда смотрела чуть иначе; и все же, Байлар выросла на ее глазах, из пищащего детеныша – в отличного врача, да еще и сильного мага, способного унаследовать Сегвию и установить свою связь с ней.
Так что Сег, хоть ее взгляд временами и отличался от человеческого, в общем-то, неплохо знала Байлар. Особенно учитывая последние годы, когда они немало общались, как добрые друзья. Байлар была рациональна и практична, имела твердое понимание того, какой она хочет видеть себя и какой – собственную жизнь, и не то чтобы смотрела на мир как пессимист, но с определенной долей цинизма – бывало. Тем не менее, чувства ее тоже были сильны – и темные и светлые (хоть сама Байлар, возможно, и стала бы это отрицать). Сегвия не слишком разбиралась в чувствах. Но только теперь, глядя на эту непривычную Байлар, на сбитую с толку и обуреваемую скрытыми эмоциями Байлар, книга вдруг поняла, что именно сейчас девушка вдруг стала чем-то очень похожа на совсем другого человека… другого хозяина Сегвии.
Может, именно из-за этой схожести книга ничуть не удивилась, когда Байлар наконец объявила, что собирается открыть ее полностью и искать в ней ответ.
