Чжао Мань Янь все еще колебался, не зная, стоит ли говорить Мо Фаню об этом.
— Это насчет моего отца. Он еще в молодости заработал кучу болезней, а сейчас совсем слег. Я боролся изо всех сил, что бы не упасть в его глазах, но он даже не увидел… — Чжао Мань Янь тяжело вздохнул.
— О, мне очень жаль. Ты не поедешь к нему? — ответил Мо Фань.
Все сыновья мечтают, чтобы отцы гордились ими. Став взрослыми, они всеми силами доказывают, что и без родительской помощи они имеют опору под ногами и могут добиться больших успехов.
Мо Фань прекрасно понимал чувства Чжао Мань Яня.
— Мне страшно, — наконец сказал Чжао Мань Янь.
— Страшно?
— Его болезнь очень серьезна. Наш старый целитель уже давно предупреждал, что если он сляжет еще раз, то скорее всего покинет нас. Мы конечно давно были к этому готовы, но как подумаешь, что у него остались считанные дни… это невыносимо, — Чжао Мань Янь говорил очень ровно, это было так не похоже на него.
— Все так плохо? — Мо Фань замер.
Он даже не думал, что отец Чжао Мань Яня лежит на смертном одре. Он никогда не говорил об этом.
— Именно поэтому я старался превзойти сам себя. Я хотел чтобы он ушел спокойно. Но теперь мне страшно ехать к нему. Боюсь, что если расскажу ему все, он решит, что настало время уйти, — Чжао Мань Янь наконец высказал то, что кипело у него на душе.
— Точно нет никакого шанса на исцеление и продолжение его дней? — спросил Мо Фань.
Чжао Мань Янь покачал головой. Его отец болел уже более десяти лет. То, что он смог прожить так долго уже было чудом.
— Здесь поможет только воскрешение. Он сейчас все равно что на последней стадии рака, — ответил Чжао Мань Янь.
Наблюдая душевные метания Чжао Мань Яня, Мо Фань решительно встал:
— Я считаю, ты должен поехать и увидеть его. Ты всегда был богатым сынком, и даже подумать не мог, что сможешь вступить в госохрану, не обращать внимания на девиц, усердно культивировать и добиться таких успехов. Ты должен рассказать ему обо всем, он должен знать об успехах его сына. Позволь ему уйти без тревог, и сам простись с ним.
— Да, ты прав. Но я беспокоюсь о брате… — ответил Чжао Мань Янь.
— Твой брат? А что ты за него беспокоишься? Думаешь ему будет слишком тяжело? — спросил Мо Фань.
Чжао Мань Янь покачал головой:
— Эх, ладно. Мы же выиграли! Не буду забивать тебе голову такими грустными вещами.-
— В этой жизни всегда есть что-то радостное, что-то грустное, или даже одновременно.-
— Я еще тут прогуляюсь, мне нужно подумать. Потом еще с тобой поговорим, — кажется парень не все сказал, что хотел. Но теперь он и правда не знал, стоит ли упомянуть это.
— Хорошо, я буду в своей комнате, ну или в крайнем случае в комнате Му Нин Сюэ. Зайди за мной, — медленно сказал Мо Фань и нехотя покинул друга. Оглянувшись, он увидел, как Чжао Мань Янь медленно плетется вдоль дамбы. Чтобы ни было на сердце у парня, оно доставляло ему душевные муки.
Как хорошо, что они знали обо всем заранее.
Когда умирает близкий человек и ты заранее готов к этому, это в корне отличается от того, если бы он умер неожиданно. Родные успевают принять и смириться с предстоящим уходом. И за место нежелания расстаться приходит спокойное уважение к умирающему. Чжао Мань Янь не должен ни о чем жалеть. Он успел сделать так многое перед смертью отца, который теперь может гордиться своим сыном, и уйти в спокойствии.
Это гораздо лучше, чем если бы печальная новость свалилась словно снег на голову. Мо Фань видел много таких сцен и горя во время бедствия в городе Бо и Сианьской катастрофы. Тогда это оставило тяжелый осадок в его душе. Он решил культивировать не жалея своих сил, чтобы обеспечить своим родным спокойную жизнь, и исключить все риски такой внезапной и жестокой смерти от рук монстров.
Но жизнь так коротка, часто приходится перебарывать свои чувства и жить дальше, ведь когда нибудь наступит день, когда будут прощаться с тобой.
***.
***.
Чжао Мань Янь все также удрученно бродил по побережью. На Венецию уже опустилась ночь, на многочисленных островках загорелись фонари, а некоторые маленькие острова так и остались погруженными во тьму, словно и не существовали.
Мимо прошла парочка влюбленных. Мужчина был лет 35-ти, с тусклым лицом и шрамом на лбу. Он так крепко обнимал свою девушку и широко улыбался, видимо он был очень рад и доволен этими отношениями. Они выглядели словно влюбившаяся пара подростков.
Девушка лет тридцати обладала совершенно заурядной внешностью. Обычно Чжао Мань Янь даже не обращает на таких внимания. Девушка смущенно улыбалась, а, проходя мимо, украдкой окинула взглядом Чжао Мань Яня.
— Друг, сфотографируешь нас? — парень протянул ему фотоаппарат.
— Хорошо, — в обычной ситуации, он просто прошел бы мимо с высокомерным видом. Ведь это он всегда хвастается своими отношениями перед другими людьми, а не наоборот. Но сегодня он чувствовал эмоциональный упадок, и только обрадовался, что может помочь кому-то.
Он протянул руку к камере, но в этот момент улыбка на темном лице парня преобразилась.
