увидели страшную картину, а ты обошла нас стороной и незаметно вернулась в университет, —
сказал Мо Фань.
— Говори, что хочешь, — сказала Эдит.
— Ширли, ведь это ты донесла на нас. Но кто тебе сказал, где мы и чем занимаемся? Эдит, верно?
Ширли оцепенела и медленно кивнула:
— Эдит, ты и правда была в ту ночь на горе?
— Эдит, почему ты это сделала? Что тебе сделали Элайн и Амелия?? — директор Перри
уставилась на Эдит. Ее тело тряслось от ярости.
Директор Пэрри была наставником Эдит. Как она могла подумать, что все эти ужасные
события — дело рук ее ученицы??
— Директор, вы так просто поверили ему? У него нет никаких доказательств! — сказала Эдит.
— Доказательств? — Мо Фань холодно усмехнулся и указал на цветник Роя, — осмелишься встать
там внутри? Ты осмелишься встать на земле, впитавшей в себя кровь двух девушек и
принести душевную клятву, что это сделал не ты??
— Еще как осмелюсь!! — ответила Эдит.
— Эдит, прекрати увиливать!! Мо Фань одолжил у директор Пэрри сосуд для обнаружения
крови. Чтобы никто не узнал о твоих проделках с землей, ты, несмотря на риск, переместила
эту землю в свой собственный двор… Ты знаешь, когда сияние сосуда осветило твой дворик и
твои растения, кровь Элайн светилась ярко-красным светом, как закатное солнце. Ты спала в
этой комнате, неужели тебя не мучали угрызения совести и страх?? — учитель Бланка
неотрывно следила за Эдит.
Эти слова эхом раскатились по заросшей земле и отозвались в голове у Эдит.
— Какую магию она применила на вас, если вы до сих пор так помните ее!! Я делала все в
соответствии с вашими правилами и никогда бы не перешла границы, но вы не обращали на
меня никакого внимания! А ей вы прощали все, даже предательство!! — Эдит подняла взгляд и
уставилась на директора.
— Она хотела присоединиться к Парфенону и предала вас. Я не могла представить, что вы
стерпите это, но вы простили ее. Я — не простила. Она оскорбила Альпийский университет, поэтому она была недостойна жить в этом мире. Она была недостойна вашей любви!!
— Говорите об угрызениях совести? Я уж лучше буду каждый день ходить по ее останкам и
растаптывать цветы, которые она сажала, таких как она не должно быть в Альпийском
университете! — с ненавистью в голосе произнесла Эдит.
Девушка очень сильно изменилась внешне, и тяжело было поверить, что это и была истинная
она — выращенная в стенах университета и обученная магии самой директрисой Пэрри!
В Альпийском университете обучаются и такие милые и доброжелательные девушки вроде
Амелии, и ужасные завистливые студентки вроде Эдит!
— Тогда зачем тебе понадобилось отравлять герцога? Он-то с тобой не враждовал! –
непонимающим голосом спросил Му Бай.
— Он должен был умереть! Прикинулся, будто ему плохо, и пытался затащить меня в свою
комнату! — холодно ответила Эдит.
— Завтра же следует передать ее людям из клана Кас, надеюсь, теперь они не станут чинить
нам препятствия, — сказала Джесси, встав позади Эдит и собираясь схватить ее.
Эдит и сама знала, что сопротивление в этом случае бессмысленно: Пэрри, Бланка и Далан
обладают таким уровнем культивирования, до которого ей не добраться и за всю свою жизнь.
Директор Пэрри явно потеряла дар речи. Она медленно зашагала в сторону Рейнской
крепости. Ей даже не потребовалась подмога учениц, чем дальше становился ее силуэт, тем
более опечаленным и горбатым он выглядел.
Джесси увела девушку, приставив к ней еще больше охраны, чтобы Эдит уж точно не смогла
никуда убежать.
— Мо Фань, дело разрешилось, чего это у тебя до сих пор такой хмурый вид? — спросила Ли
Симэй, глаза ее явно сверкали почтением и восхищением.
Она знает о магической мощи Мо Фаня, но даже предположить не могла, что извилинами он
окажется не слабее, раз смог расследовать такое запутанное дело с самого начала и до самого
конца.
— Я проверил, оленина, готовившаяся на кухне для герцога, была отравлена Эдит, — ответил Мо
Фань.
— Получается, что герц Кас был отравлен еще с самого начала? — задала вопрос Бланка.
— Это все неточно. Яд попал в тело герца через рот, и кто его знает, какое проклятие запустила
Эдит, когда он начал приставать к ней. Еще непонятнее то, откуда она научилась таким
примочкам? Она ведь явно не культивирует этот элемент, — произнес Мо Фань.
— Действительно неясно. Однако если у человека черное сердце, то вся эта гниль может
выливаться наружу и так, — сказала Бланка.
— Есть еще кое-что непонятное, — добавил Мо Фань.
— Блин, она же сама во всем уже призналась, что тут непонятного? Неужели ты хочешь, чтобы
клан Кас в конец растоптал этот университет? Она и так сотворила немало зла, и даже если
герцога отравила не она, то пусть хотя бы так искупит часть вины перед университетом, —
произнес Чжао Мань Янь.
— Это отравляющее заклинание — ее рук дело…ладно, хватит уже, за эти несколько дней моя
голова и так едва не взорвалась, — молвил Мо Фань, держась за голову.
— Мо Фань, ты вновь заставил нас посмотреть на тебя другими глазами! Хоть ты и являешься
