Взмахи тесаков соединились в единый барьер похожий на мясорубку.
Му Бай пытался найти просвет для побега. Его магия льда не могла выстоять перед такой атакой.
После благословения Нань Жунни, силы Линь Кана резко увеличились. Его магия сразу же подавляла противника.
Но Му Бай не впадал в панику.
Еще в Андах он научился у червивых шаманов крутому средству выживания. Неважно, нежить или живое существо, главное, чтобы в теле противника было много энергии, тогда он сможет подсадить шаманское насекомое!
Такие насекомые паразитируют на существе и быстро растут. Му Баю всего лишь нужно ждать, пока сотня бесов-мясников становятся все слабее. Он должен выстоять перед атаками ножей, пока насекомые вгрызаются в их тела!
— Рождение!
Когда время настало, Му Бай щелкнул пальцами.
У одного из бесов лопнула голова, и оттуда вылезло существо с десятью острыми ножками и тут же перепрыгнуло на голову соседнего беса!
На кончиках когтей шаманского ужальщика были отверстия, через которые он высасывал жизненную энергию.
Существо быстро увеличивалось в размерах. Его тело крепло, кожа покрылась твердым панцирем, вырос острый хвост. Как будто он перерождался после каждой своей жертвы.
Конечно, продолжительность жизни шаманского ужальшика была очень короткой. Чаще всего они умирали сразу после битвы.
Бесы были очень сильны, но только появившись, они сразу попали в ловушку.
Очень скоро все бесы Линь Кана превратились в еду для насекомых Му Бая.
Устранив всех бесов, десять шаманских ужальщиков превратились в десять шаманских ящеров. У каждого было по 18 пар конечностей, тело было покрыто костяными шипами, а хвост походил на костяное сверло!
— Всего лишь букашки! Сдохнут в миг! — заорал Черный Паньгуань.
— Духи тетради смерти!
Линь Кан является также магом элемента проклятия и, увидев первое шаманское насекомое, он тоже решил кое-кого призвать.
Он взмахнул черной кистью и начал выводить проклятие.
Тела десяти шаманских ящеров покрылись какой-то пеленой, и, присмотревшись, можно было увидеть, что это Линь Кан выводил вокруг них слова.
Древние письмена проклятия превратились в железные цепи, что пригвоздили ящеров к земле.
Чем больше древних иероглифов появлялось, тем больше связывались их ноги.
Иероглифы словно призраки скапливались вокруг — и как только написание проклятия было закончено, жизнь стала покидать ящеров!
Их мощная кожа сползала с тел, оголяя кости….
У шаманских ящеров совсем не было возможности отреагировать на атаку Линь Кана, как не было шансов и побороть проклятие.
— Ха-ха-ха, я хочу посмотреть, на что еще ты способен, — усмехался Линь Кан.
Эта фишка стоила бы волшебнику больших магических затрат, однако после двойного благословения у него все стало получаться проще простого.
— Эту страницу я дарю тебе — моя тетрадь смерти не признает чужой руки, — Линь Кан повел пером в руке в сторону Му Бая.
Изначально Линь Кан исписал 11 страниц, и страница с последним проклятием была в самом конце — на ней было написано имя Му Бая!
Линь Кан не может беспорядочно использовать эту свою особенную магию, однако ради более высокого положения он был согласен проигнорировать даже возможные трудности с судом.
Му Бай не успел отступить — вокруг него появились кровавые иероглифы, что выстраивались в ряд в виде бамбуковых дощечек. Эти дощечки не просто заблокировали парня, а в какой-то момент они буквально облепили его.
— Ааааа! — закричал от боли Му Бай. Стоило только иероглифу проклятия появиться на дощечке, как в следующую секунду он проявлялся на его теле.
Каждая черта иероглифа буквально впивалась в плоть — кровавые надписи на теле парня выглядели ужасающе.
— Умереть от лезвия было бы лучшим выбором, зачем же ты заставил меня использовать тетрадь смерти? — Линь Кан с ухмылкой глядел на окровавленного Му Бая.
Лицо парня было исполосано кровавыми надписями, но в глазах его не было надежды на скорое прекращение этой муки — в них была лишь внутренняя воля, сломить которую было непросто!
— Ты когда-нибудь встречал настоящего бога смерти? — с трудом произнес Му Бай.
Линь Кан обомлел…бога смерти?!
Разве кто-то может увидеть его при жизни? Такое суждено увидеть лишь мертвым!
Линь Кан считал себя божеством смерти, ведь стоило ему начертать чье-то имя, как этот человек тут же умирал!
— Думаешь, что моя тетрадь смерти способна только доставлять мучения? Нет. Она заберет твою жизнь, но перед концом заставит тебя почувствовать вкус преисподней! — произнес мужчина.
— Есть люди, слишком увлеченные мистикой. Тетрадь смерти — не что иное, как твоя условная мощь, прикрытая магией проклятия. И ты осмеливаешься заявлять, что предопределяешь смерть человека? — на лице Му Бая засияла улыбка.
Он был весь в крови — даже его щеки источали кровь, однако парень улыбался, и от этого картина становилась более пугающей.
