Лайонела тоже. Лонда же, вероятно, сможет отбиться и сбежать. Наверное, потому и согласилась. Хотя, учитывая её слегка извращённое чувство юмора, возможно, женщину веселила ситуация. Не знаю.
Лайонел, кстати, узнав план, очень возмущался. Я впервые видел его недовольным. Но можно понять чувства человека, которого практически отдают на заклание. Даже не стал его ругать за дерзкий базар.
Я бы вообще на его месте плюнул бы нахрен на все дома, работу и уехал в Сибирь. Построил бы себе там дом и писал дояръ-аниме. Но Лайонел воспитан не так.
Надо повысить ему зарплату.
Мы выпили. Нехило так, каждый по бутылке вина. Я — для того, чтобы не дрогнуть и не отменить затею, оруженосец, чтобы смириться с участью, а Лонда для удовольствия. Она хлебала прямо из горла. Допив, облизнулась, крякнула и хищно оскалилась.
Когда ворота Второго дома со скрипом открылись, я уже погрузился в сутемь.
Мир изменил свои цвета. В сутеми всё вязкое. Двигаешься медленно. Язык почти не шевелится. В ушах стоит комариный свист, который не собирается прекращаться. Сутемь испытывает мага, позволяя через неё смотреть. Но я пусть изгнан, всё ещё представитель Первого дома. Потому сколько-то продержаться мне удастся. Это же не другое измерение, скорее, очки дополненной реальности, которые тебя изматывают.
Я вновь прочитал заклинание «Зрения совести». До меня приглушённо, как если бы я смотрел видео на сломанном мобильном телефоне, донёсся разговор.
— У вас есть доказательства смерти Дюрейна?
Голос недовольный, мужской, грубый.
— क्या तुम मुझसे मजाक कर रहे हो? मेरे शब्द आपके लिए पर्याप्त नहीं हैं । छठे घर ने इस तरह के अपमान को लंबे समय तक बर्दाश्त नहीं किया है । यदि आप दरवाजे से मुझ पर भरोसा नहीं करते हैं तो आप मेरे साथ कैसे व्यवहार करेंगे?[1]
[1] Вы что, издеваетесь? Вам недостаточно моих слов. Такого оскорбления Шестой дом давно не переносил. Как вы намерены иметь дело со мной, если не доверяете с порога?
В сутеми я понимал любой язык, на котором говорили на Оптулис, но вот мужчина из Второго дома явно опешил.
Замечательная идея общаться с ними на языке хинди принадлежит, конечно, Лонде, у меня до того соображалка не дошла бы.
Чтобы понять Лонду, её собеседнику пришлось использовать шар-передатчик. Что ещё больше отвлекало их от сутеми, через которую я, морщась от впивающихся в тело десятка воображаемых игл, передвигался в сторону дворца Второго дома. Если бы VR-шлемы причиняли такую же боль, их бы перестали покупать. Хотя в магической Москве такого ещё не изобрели.
— Вы не могли бы говорить на русском, пожалуйста? — другой голос. Женский. Я сконцентрирован на маршруте до дворца, потому не присматривался к очертаниям фигур.
— आप मेरे संवैधानिक अधिकार का उल्लंघन कर रहे हैं, मेरे प्रिय! मैं जो भाषा चाहता हूं वह बोलता हूं! यह देखते हुए कि दूसरे घर के सम्मानित जादूगर, वसीली बेरेज़किन ने मुझसे व्यक्तिगत रूप से मिलने की जहमत नहीं उठाई, धैर्य रखें ।[2]
[2] Нарушаете моё конституционное право, милочка! Говорю на том языке, котором мне хочется! Учитывая, что уважаемый маг Второго дома Василий Берёзкин не удосужился меня встретить лично, терпите.
— Мы так с ней каши не сварим. Обыскать её и обыскать подарок, если чисто, вести обоих во дворец.
Я услышал оскорблённое фырканье Лайонела, которого назвали «подарком». Обидно, наверное, когда тебя даже не воспринимают как человека, или тем более, как аристократа. Ничего, посмотрим, как они запоют, когда я украду сына второго по силе их мага из борделя, именуемого Вторым домом.
Когда Лонду шмонали, она настолько вжилась в роль, что укусила того, кто её досматривал. Я почувствовал раздражение и недоумение, которые растеклись вокруг, жадно впитываясь в окружение. Ай!
Лонда что, не знает? Если сутемь чувствует боль, то ранит тех, кто в неё рядом погружён. Или она за что-то мне мстит? Ну или Лонда чокнутая, и ей просто нравятся эксцентричные поступки.
Не найдя ничего подозрительного, моих диверсантов пустили внутрь, конечно же, с сопровождением. Два мага Второго дома. Сильные. Но хрен с ними, мы сюда не драться пришли.
Как я и предполагал, охрану, смотрящую через сутемь, они выставить не догадались. Учитывая, что аристократы на аристократов покушения не совершают, зачастую регламентом безопасности пренебрегают. В адрес друг друга легче бросить едкие колкости, чем набить морду.
Ничего, после шороха, который мы тут наведём, затянут пояса дисциплины потуже.
Вамбилию Берёзкину двенадцать лет. Достаточный возраст для того, чтобы он мог представлять опасность. Но против меня больше минуты-двух не сдюжит. Значит, нужно подкрасться к Вамбилию сзади, сделать удушающий захват, после чего затащить в сутемь и удерживать, пока он не потеряет сознание.
План надёжный, как рукоятка с винтом у пистолета Макарова.
