Ник почувствовал, как начинает терять самообладание, и шёрстка становится красной от гнева. Он тяжело выдохнул и вернул окрасу нейтральный светло-серый цвет. Не хватало ещё ссориться с сестрой на глазах у всей семьи.
Но Лэй словно этого и добивалась:
— Да мам, для тебя это будет праздник. Ты сможешь менять ему постельку, готовить завтрак каждое утро, сопровождать на прогулку, чтобы он не свалился с ветки и не сломал себе лапку. Сможешь читать перед сном сказки и проверять, хорошо ли он почистил зубы. И так — весь год напролёт! Просто чудо, а не жизнь.
— Я не завалю испытание! — не выдержал Ник.
— Кто-то обещал не спать до обеда. И где оно, это обещание?
— Хватит! — Ник вскочил со стула. Упёрся ладонями в столешницу, грозно посмотрел сестре в глаза. — Я не понимаю, чему ты радуешься? Тебе самой это предстоит через пять лет!
— Через четыре, — поправила Лэй. — Мне одиннадцать.
— А вот и через пять, — заявил Ник. — Потому что в пятнадцать тебя даже не допустят — не дорастёшь ещё. А может в шестнадцать не допустят. И в семнадцать. Одной наглости тут будет мало. А если…
— А ну прекратить! — не выдержал отец.
Он взмахнул интом, и Ник замолчал. Вернее, всё ещё продолжал открывать рот и что-то говорить, но до семьи не доносилось ни звука. Лэй торжественно хмыкнула — тоже беззвучно. Потом беззвучно ойкнула и зажала рот ладонями. Заклинание локальной немоты поразило их обоих.
Дождавшись, пока Ник успокоится, отец снял магию.
— Лэй, милая, я понимаю, что для тебя это первый День Взросления, когда кто-то из твоей семьи участвует в испытании. Ты была слишком маленькой, когда его проходил Бон, и мало что помнишь. Я понимаю, ты волнуешься за брата, но не стоит превращать семейную трапезу в клоунаду.
Самодовольства у Лэй поубавилось. Даже шёрстка приняла тоскливо-зелёный цвет, будто девочка съела горький фрукт. Ник расцвёл.
— А тебе, Ник, — отец повернулся к сыну, — я советую не тревожиться. День Взросления — всего лишь формальность. Да, много веков назад, когда наш народ боролся за выживание, к испытанию подходили серьёзно. Могли и не допустить до самостоятельной жизни, если ты был не готов. Но сегодня, когда мурры живут вдали от людей, а магией мы владеем куда лучше прежнего, этот день — лишь дань традициям. Я не помню случаев на нашем острове, когда кто-то не проходил испытание…
— А на соседнем острове в прошлом году… — начала было Лэй, но Бон съездил ей по ушам, даже головы не поворачивая.
— Да, — кивнул отец, — всякое бывает. Возможно где-то кто-то не проходит, не спорю. Или проходит раньше — например, в четырнадцать. Такое тоже случается. Только Ник, никто не запрещает тебе считать себя взрослым — и вести себя по-взрослому… даже если ты проиграешь. Это маловероятно, но всё же. Ты можешь считать себя взрослым с любого момента. Да хоть прямо с этого. Как тебе идея?
Ник пожал плечами. Он уже начал жалеть, что спустился к обеду. Вот действительно, зря проспал — мог бы по-тихому перекусить и, пока все нежатся в гнёздах, сбежать на ничейное дерево — практиковаться в магии.
Одно утешение — завтра он будет взрослым. Взрослым и свободным от родительской опеки.
— Наверное это так, — сказал Ник, доедая последние ягоды. — Я вполне могу считать себя взрослым.
Бабушка встала из-за стола:
— А вот другие будут считать тебя ребёнком! Ты хоть смотрел на себя со стороны?
Ник попытался улизнуть. Бабушка схватила внука за хвост и подтянула к себе, будто малыша. Едва притронулась к инту, и стена семейной хижины превратилась в зеркало. Да, мутноватое, с трещинами и дефектами — всё-таки возраст сказывался на способностях к волшебству — но отразить двух мурров оно могло.
— Гляди!
Ник с неохотой посмотрел. Помимо бабушки, веранды и океана листьев за оградой, он увидел себя. Растрёпанного, невыспавшегося, с мелкими соринками в шерсти. Две или три полоски на боках ещё сохраняли красный цвет — Ник не до конца остыл после перепалки с Лэй.
— Разве взрослые мурры так ходят? — спросила бабушка. — Нет, — ответила она же. И годами выверенными пассами стала причёсывать Ника. Используя минимум магии, между прочим. — Взрослые мурры следят за своей шубой. Взрослые мурры не выходят из бунгало, не проверив, как они выглядят.
Лэй исподтишка хохотнула:
— Бабушкин внучок!
— Цыц! — Бон попытался отвесить ей ещё одну оплеуху, но промахнулся.
Лэй торжествовала:
— Завалишь испытание — и целый год бабушкиной заботы тебе обеспечен! Но я не думаю, что тебя это сильно огорчит!
Дико хохоча, она спрыгнула с веранды и исчезла в ветвях семейного дерева.
Ник освободился быстро — бабушка своё дело знала. Прилизанный, словно перед свиданием, он взобрался на пару веток выше. Конечно, перепалки с сестрой бывали и раньше — куда же без них. Но сегодня, в этот особенный день, они почему-то задели за живое. В чём-то Лэй права: Ник проявил слабость — не встал с утра, как обещал. А раз дал слабину в чём-то одном, это может повториться. В том числе, и на испытании.
К тому же, он и вправду не выспался. Хороший сон — залог хорошей магии, как говорили взрослые. Не облажаться бы.
