- Господин Киргот, Сецуна очень-очень любит тебя, но Сецуну очень волнует кое-что. Когда ты пришёл той ночью, то ты мстил тому Леонарду. Зачем, почему ты мстишь? – задала довольно глубокомысленный вопрос волчица.
- Он убил очень важного для меня человека, я убил его. А теперь расскажи мне, Сецуна, разве тебе не понравилось мстить тем, кто взял тебя и твоих сородичей в рабство? Разве ты не смеялась, разрывая их плоть? Помню, ты сказала, что тебе хочется ещё, – подметил герой, вспоминая их совместную ночь под красной луной, прямо после выигранной битвы.
- Просто… Сецуна тогда была возбуждена. А потом пришло понимание. Сколько бы я ни убила, мёртвые не вернутся, – призналась волчица, уводя взгляд вниз, к земле. Киргот задумывался о том, зачем было всё это представление со смертью от изнасилования. Логически, банальное убийство ножом было бы быстрее и эффективнее, да и смысла в смерти Леонарда не было, раз уж это никак не повлияло на казнь его односельцев. Он даже мифриловые доспехи капитана не забрал. Смысл был в другом.
- Знаешь, Сецуна, жизнь в бегах, пока твои враги живут и процветают – это существование, достойное насекомых. Зато момент, когда ты достигаешь мести наполняет таким вожделением, которое не может дать ни одна другая забава. А у меня ещё есть кое-кто на примете, – произнёс маг-целитель и направил взгляд на Фрею, которая уже доела свою порцию и читала некую книжку, изображая безразличие к разворачивающемуся разговору. – Когда эти уроды ползают у твоих ног, моля о пощаде, именно тогда я чувствую себя истинно живым! Я делаю это не ради прибыли или добродетели, просто мне это нравится, – произнёс целитель. Радость – это награда сама по себе, и без неё всё остальное было не важно. Месть не была всей жизнью Киргота, не собирался он делать её и своими цепями. Отмщение было для него лишь приятным преддверьем к долгой и счастливой жизни, о которой он мечтал в течение долгого и изнурительного путешествия. Если положить на месть всю свою жизнь, то даже победа будет на вкус как горьчайшее поражение. После своей расплаты с Флер он поддался на её чары и, влюбляя её в себя, привязался к ней и сам. Он не жалел об этом, не жалел о месяце в наркотическом дурмане, в конце концов, это было прошлое, приведшее его к прелестному настоящему. Не жалел он и о смерти Леонарда, давшей ему время вытащить из своих знаний новые тайны для Фреи.
- Сецуна понимает, что тебе нравится это, но сколько это будет продолжаться? Господин, что ты будешь делать, когда всем отомстишь? – поинтересовалась волчица. Она не знала, кто именно мотивировал героя идти дальше, но она поняла его цель, способную привести его к пустоте и саморазрушению.
- Ха… ХА-ХА-ХА-ХА! Ха… Не бойся, Сецуна, всё будет хорошо, – заверил целитель, поглаживая девушку по её светлым волосам. – Жить. Буду просто жить. А ты не думала выследить оставшихся дезертиров и прикончить их?
- Сецуна… думала. Первое время. А потом Сецуна просто стала довольна своим местом возле тебя, – признала воительница, уже жизни не представлявшая без этого мужчины, ворвавшегося с двух ног в её жизнь чуть более недели назад.
- Думаю, пусть так и будет. Это нормально, – утвердил герой, размышляя о «норме». Сам он, хоть и не был безумцем, но и нормальным его тоже нельзя было назвать. Он давно пересёк эту черту. То, какие эмоции можно получить от мести, зависело от конкретного человека. Некоторые принимали это как данность, некоторые страдали от своих же действий, и таких людей герою было откровенно жалко. Сам он искренне наслаждался тем, что он делал.
- Да, пусть Сецуна будет нормальной. А ты, господин, что ты будешь делать? Дальше мстить?
