А тем временем, началось полноценное противостояние. Горожане убивали друг друга, Джеоралу противостояли разрозненные группки арбалетчиков и пехотинцев, что полагались на заранее выстроенные баррикады, ручных чудовищ и знание обстановки. Защищали город в основном именно демоны, даже несмотря на то, что основную часть ополчения составляли люди. Люди, многим из которых трудно было поднять оружие против таких же людей. По городу гуляла смерть. Те, кто предал своих соседей и друзей, с которыми жили долгое десятилетие, в случае поражения города не найдут ничего лучше, кроме как на радость королевству объявить, мол, их в рабстве держали, чтобы задавить свою вину. Тогда изрекаемая Норн правда окажется уже не безумием, но самой настоящей реальностью, якобы Бранька действительно была спасена от демонов. Люди умирали, демоны лишались жизней, нелюди падали замертво, чудовища гибли от наступления копьеносцев. Дедушка, что продавал шашлыки, девушка, подававшая лучшие в мире шифоновые бисквиты вместе с её мужем, Фир, что подарил огурцов в покупке в первый день, продавец прелестных платьев, официантка из любимого паба Кармана – все эти добрые души нравились герою, который только и мог, что наблюдать за их смертями в ожидании, что же первым сработает, слабительное, или ритуальная магия Фреи. И так бы он и стоял, наблюдая за полномасштабной войной, что, даже несмотря на его усилия, переросла в геноцид небольшого города под натиском превосходящих сил копьеносцев в мифриловых латах, которые буквально топтали наспех выставленные ограды. Даже несмотря на то, что недомогание уже успело взять их, защитникам это не очень помогало. Да и лучники, чья скорострельность значительно давила арбалетчиков, не делала жизнь горожан радостнее. Но вот, Киргот заметил страшную сцену. Карман с группкой таких же отчаянных ребят пытался вывести несколько пострадавших в безопасное место, однако очередной солдат в латах разрезал его грудь своим мечом. Это было в двухстах метрах, на северо-востоке, но маг-целитель, благодаря нефритовому глазу, видел всё это как рядом с собой. Сжав зубы, герой выпрыгнул в окно, и, даже не слушая с надрывом произносящих его имя Сецуну и Еву. Он приземлился на ноги с третьего этажа и принялся бежать, бежать, бежать, пока, наконец, не добрался до него.
- Живи! Живи! ЖИВИ!!! – раз за разом повторял юноша, накладывая свои целительные заклинания. Но по итогу, всё, что он получил – всё тот же труп, но уже с целым сердцем и грудной клеткой. Герой мог восстановить плоть, но утраченную душу вернуть было уже невозможно. – Нет! Мой первый друг! Такой… хороший… Почему ты умер?.. – стенал Киргот, вместе с дождливым небом проливая слёзы над убитым другом.
- Я… Не прощу… Они заплатят! Кровью! За моего убитого друга! Я буду мстить! – выкрикнул богоизбранный лекарь, спасший лишь пару детей за всё это время.
- Эй, ты что делаешь? Отойди от погани! – вскликнул подошедший с двумя другими такими же солдатами копейщик, дабы юноша отошёл от трупа. И тот это сделал. Поднимаясь на ноги и взывая к Георгию, чтобы он окутал свою вознесённую левую руку глазастым фиолетовым наручем.
- Мужайтесь, братья, он одержим демонами! – произнёс воитель ордена святого копья, готовясь к бою. – Очистим заразу! – крикнул солдат и бросился в атаку вместе с остальными. Три копья вошли в грудь Киргота, но тот лишь злобно ухмылялся.
- Я бессмертный! – возгласил юноша, сжав кулаки и обламывая древка в своей груди. Боль его не волновала, а все раны залечивал святой доспех, выталкивая инородные предметы из тела. И не успели копейщики опомниться, как первый получил клинок в забрало, что так там и остался, второму герой нанёс одоспешенной рукой удар с выносом левой ноги такой силы, что мифриловый нагрудник смялся вместе с грудной клеткой, а с третьего он сорвал шлем, да так, что ремешки под подбородном банально порвались, после чего засунул оба больших пальца в глаза ещё недавно уверенного в победе рыцаря. Молодому человеку затем только и осталось, что вытащить из трупа свою булатную саблю и пойти дальше. Горько-сладкое отмщение за его друга началось, и какие-то глупости, вроде, когда же наконец подействует яд, улыбающегося мага-целителя уже не волновали.
