Во все времена самым ходовым товаром были, есть и остаются чудеса.
В двенадцатом, говоришь? Отчего ж физиономия у тебя жуликоватая? Глазки бегают. И ты мне хочешь доказать, что эти камешки будут делать чудеса?
- Будут, уважаемый, не сомневайтесь, - я встряхнул лоток, и чуд-камни запищали, затрещали разноцветными искрами.
- Алый чуд принесет карточную удачу на целый месяц, голубоватый - приворотный чуд, он поможет соблазнить любую красавицу, зеленый в крапинку отыщет клад или богатое месторождение, а фиолетовый с бирюзовыми прожилками -
это уникальный камень, он может…
- Не старайся, я вашу коммивояжерскую породу знаю. Меня, Наполеондора Тютика, не проведешь! Тридцать лет металлоломом торгую. Мне чугунную болванку вместо нержавейки не всучить. И тебя, прохвоста, насквозь вижу! Этаким умником заявился сюда с Земли облапошить глупых провинциалов. Угадал?
Если честно, именно это я и собирался сделать, но, согласитесь, Тютик мог бы и поделикатней выразить свою мысль.
- Уважаемый Наполеондор, сразу видно: вы умнейший человек, но чудеса я продаю настоящие.
- Помолчи. Хочешь, я тебе покажу настоящее чудо? - Наполеондор повернулся к шикарному особняку, стоящему в глубине совершенно райского сада. - Здесь был пустырь, но тридцать лет тяжелого труда, экономии, пота, и чудо перед тобой. Труд - вот настоящее чудо, ежедневный, тяжелый…
Пока шла проповедь, я рассматривал этого самовлюбленного идиота. Рыжеватый, коренастый - вылитый орангутанг. Да еще в пошлой клетчатой рубашке. И зачем Голос послал меня сюда? Орангутангам чудеса ни к чему. Начудил сегодня Голос.
- Так что брось торговать чепухой, займись настоящим делом, землянин, и у тебя тоже будет такой дом.
Проповедь закончилась. Тратить время на Тютика я больше не собирался, но тут заметил двух молоденьких девушек, торопящихся в нашу сторону.
- Уважаемый Наполеондор, дом у вас действительно прекрасный. Не каждому дано построить такой дом, но я смотрю, и дочки у вас красавицы. Разрешите, я покажу им товар.
- Ни в коем…
Договорить он не успел, дочки уже перебирали камни, а я вовсю расписывал удивительные свойства чудов. На черном бархате лотка чуд-камни искрились диковинными, сказочными игрушками.
Старшая дочь Тютика, рыжеволосая девица лет двадцати, оказалась довольно бойкой. Младшая, брюнеточка-тихоня, держалась чуть в сторонке.
- Папочка, купи мне синий камешек, гляди, искры так и прыгают! И этот тоже хочу! - капризничала старшая сестра. В ней гены уже начинали побеждать молодость.
- Хватит! - рявкнул в ответ папочка. - Какой-то шарлатан заявился с Земли, а вы и рты пораскрывали? Да вы знаете, сколько тысяч гулькенов он просит за один камень? Марш домой!
Девицы ушли. Почувствовав, что его карману ничто больше не угрожает, Тютик заулыбался:
- Ничего у тебя здесь не выйдет, пройдоха. Клохса - планета рабочая, простая, и мы твердо стоим на ногах. Так что сворачивайся, прячь свой мусор. И пусть твой стол сейчас же уберет копыто с моего газона!
- Это не стол, а ПК, персональный компьютер, мой помощник, кстати. У него даже имя есть - Пек, и между прочим, он разумен.
В подтверждение моих слов Пек установил на Тютиковом газоне и второе переднее колесо.
- Да плевать мне на то, как зовут твою мебель! Убирайся вместе со столом. А в город не суйся, я позабочусь, чтобы здесь ты не заработал ни единого гулькена!
Мы с Пеком поплелись прочь, и думал я как раз о гулькенах - так назывались местные деньги. Валюта смешная, бумажки вида нелепого, но если честно, гулькены - это единственное, что меня интересовало на Клохсе. Да и что еще может быть интересно умному человеку на убогой, промышленной, забытой Великим Чудесником планетке, затерявшейся на самой окраине Галактики?
Обычно гастроли на провинциальных планетах проходят на ура. Лучшей публики для торговли чудесами не сыскать, и доить ее одно удовольствие. Тогда зачем Голос развернул меня к дому Тютика? Намудрил Голос с выбором первого клиента. Тютик может все испортить. Такие, как он, гадят с наслаждением. И ведь не спросишь у Голоса ничего. Не ответит. Ну что за манера постоянно держать меня в напряге.
Я щелкнул «мышкой» по пиктограмме кресла, из столешницы поднялось кресло-седло, которое я тут же придавил своим задом. ПТесте-ренки Пека жалобно заскрипели. Не любит он работать средством передвижения, видите ли, я ему логарифмы считать мешаю. Ничего, пусть терпит.
Дорожка свернула в парк.
Слепило солнце. Цвиринькали птички. Клумбы ласкали взгляд цветочками. Весна старалась вовсю, словно тоже хотела что-то продать.
Апрель. Идеальное время для торговли чудесами.
За спиной послышались частые шаги. Нас кто-то догонял, и я, кажется, догадывался, кто именно. Стук каблучков доносился уже из-за ближнего поворота.
Пек остановился, я привычным движением открыл лоток. К моему удивлению, из-за поворота показалась не старшая дочь Тютика, а младшая. Вот тебе и тихоня.
Впрочем, какая разница? На моей ладони заискрился приворотный чуд-камень. О каком другом чуде может мечтать весной восемнадцатилетняя девушка? Правильно?
