– Как это произошло? Ты ведь говорил, что ему все объяснили, и что он все понял.
– Я был в этом уверен, но он, видимо, все никак не уймется. Слышал, у них мало покупателей, и магазин действительно на грани разорения.
– И что теперь? Мы выполняем свою работу…
– Совершенно верно. Не обращайте, пожалуйста, внимания, – равнодушно сказал Сотодзима.
Два года назад, при переоборудовании крупного торгового центра на берегу залива, в компанию Харуми обратились с просьбой: нельзя ли как-то получше использовать тамошнее помещение для мероприятий. Действительно, в нем собирались изредка проводить концерты – не самый эффективный подход.
Она сразу же занялась исследованиями и анализом. И в результате пришла к выводу: нужно устроить там мекку сладостей. Было решено собрать в одном пространстве все магазины сладостей и кафе этого торгового центра. Более того, они связались со всеми кондитерскими магазинами в Японии, предложив им открыть здесь свои лавки. Так и возник «Павильон сладостей», где разместилось более тридцати магазинчиков.
Благодаря рекламе на телевидении и в женских журналах план увенчался грандиозным успехом. У всех без исключения кондитерских лавок, получивших здесь хорошие отзывы, продажи взлетели и в головных магазинах.
Но успокаиваться было нельзя. Отсутствие новизны приводит к насыщению. Чтобы покупатели возвращались снова и снова, необходимо было регулярно заменять лавки. И здесь пригодилось «народное голосование». Его проводили среди посетителей, а владельцам непопулярных отделов сообщали, как обстоят дела. Некоторых просили освободить занимаемые помещения. Поэтому лавки старались изо всех сил: каждый видел в остальных конкурентов.
Этот продавец мандзю тоже имел главный магазин где-то в регионе. Когда проект только начинался, основным лозунгом было: «Сбережем местное производство». Однако лавка, торгующая по большей части скромными булочками с начинкой из каштана, конкуренцию не выдерживала. Ясно было, что в «народном голосовании» ей обеспечено последнее место. Если пойти навстречу, какой пример это подаст другим? Вот в чем сложность бизнеса: нельзя поддаваться эмоциям.
– Кстати, а что с тем 3D-аниме? – спросила Харуми. – На какой стадии находится проект?
Сотодзима скорчил рожу.
– Я видел демоверсию – еще есть над чем работать. Экран смартфона маленький, и видно плохо. Обещали доработать, так что, если хотите, сможете посмотреть новый вариант, когда он будет готов.
– Обязательно. Не волнуйся, мне просто интересно, – улыбнулась Харуми. – Спасибо. У меня все. Ты что-нибудь хотел сообщить?
– Нет, все важное уже написал по и-мейлу. Есть только одна заминка… – Он бросил на нее многозначительный взгляд. – Насчет того детского дома.
– Это мое личное дело, к компании не имеет отношения.
– Я знаю – я ведь работаю у вас. А вот со стороны, похоже, это выглядит иначе.
– Что-то случилось?
Сотодзима скривил губы.
– Мне сказали, что пришел запрос. Мол, что вы собираетесь делать с «Марукоэном».
Харуми поморщилась и почесала лоб под челкой.
– Да уж. Ну почему все так?
– Вы же на виду. Поэтому даже самые обычные ваши действия выглядят необычно. Вы должны это понимать.
– Это что, ирония?
– Никакой иронии! Говорю как есть.
– Ладно. Достаточно.
– Разрешите откланяться, – Сотодзима вышел из комнаты.
Харуми встала и подошла к окну. Шестой этаж – не так уж и высоко. Вообще-то ей предлагали офис на более высоком этаже, но она передумала. Она себя не переоценивала. И все равно, глядя сверху на город, понимала, что достигла определенной высоты.
Вдруг вспомнились все эти двадцать с лишним лет. Она снова подумала о том, насколько же в бизнесе важно соответствовать своему времени. В противном случае с небес рухнешь прямо в ад.
В марте 1990 года, чтобы усмирить непомерный рост цен на недвижимость, министерство финансов отправило указание финансовым органам ограничить выдачу кредитов. Ввели так называемые количественные ограничения – цены на землю выросли так, что понадобилось их сдерживать. Обычным служащим пришлось оставить надежды обзавестись собственным домом.
Правда, Харуми и другие, тщательно следившие за обстановкой, сомневались, что эти меры окажут видимый эффект на рост цен. СМИ тоже считали, что это все равно, что подлить масла в огонь. И правда, резкого падения цен не произошло.
Однако мера правительства нанесла японской экономике немалый вред – словно мощный боксерский удар в корпус.
Начал падать индекс Никкэй. Затем, из-за вторжения Ирака в Кувейт, взлетели цены на нефть, еще ускорив рецессию.
И только тогда пошли вниз и цены на землю.
Впрочем, в обществе миф о стоимости земельных участков все еще держался. Многие верили, что явление временное, и ситуация потихоньку наладится. По-настоящему «конец парада» все почувствовали только после 1992 года.
