Услышав ответ Чонмина, дядя застонал и несколько раз провел ладонью по гладкой макушке. Некоторое время он просто глядел на телефон, а потом коснулся экрана.
– Этот парень… Это же Иксу. Он извращенец, помешанный на руках, но не убийца. Он коллекционер.
Дядя повернул экран к Чонмину и показал ему видео. Качество изображения было плохим, но я узнала мужчину на размытой картинке – того самого психа, который стоял у нас под окном обнаженный с муляжом руки.
– А… Джинман. Это я, Иксу. Хочу, чтобы вы знали: у меня нет другого выбора. Эти мерзавцы забрали всю мою коллекцию. Я должен это сделать, если хочу вернуть ее.
Дядя покраснел, как вареная креветка, из носа потекла густая кровь. Вскоре я услышала знакомый голос.
– Где я? И кто вы такие? Пожалуйста, отпустите меня домой. Я сделаю все, что вы скажете. Прошу…
Это была я. И голос был действительно мой.
Месяц назад в театральную студию нашего университета пришло письмо с приглашением на прослушивание в одну пьесу. Я прочитала сценарий: это была трагическая история женщин для утех, которая произошла в эпоху японской колонизации. Актеров на главные роли уже утвердили, но режиссер искал статистов и хористов. Все мечтали получить роль: это был амбициозный проект известной театральной труппы. Вот так я, двое моих однокурсниц и четверо старшекурсников попали на прослушивание.
В театре было безлюдно. Сотрудник проводил нас в зал ожидания, раздал сценарии и попросил показать минутную сцену из пьесы и еще одну минуту импровизации. Нас вызывали по именам, мы поднимались на сцену и выступали. Помощник режиссера и сценарист, пришедшие на прослушивание, все время сидели с недовольными лицами и зевали во весь рот. Я охрипла от слез и криков, но в результате никто из нас не прошел.
Смотря сцену моего неудавшегося прослушивания, дядя сотрясался от рыданий. Если бы он спокойно оценил выражение моего лица и тон голоса, его бы тут же охватили сомнения. Но здравый смысл уже покинул его. Потому что перепуганная девушка на видео, умолявшая оставить ее в живых, определенно была его племянницей Чон Джиан.
– Что я должен сделать? – спросил дядя у Чонмина, отложив телефон. Кровь из носа потекла ему в рот, зубы окрасились в красный.
– Нужно обставить все так, чтобы обычному человеку ваша смерть казалась естественной. Они обещали, что тогда немедленно отпустят Джиан.
В этот момент зазвучал рингтон. Чонмин достал из кармана штанов 2G-телефон. Это была та самая раскладушка, которую он якобы нашел в ванной.
– Можете поговорить напрямую.
Чонмин передал мобильный дяде.
– Я внимательно выслушал все, что мне сказал этот крысеныш.
Собеседник начал что-то отвечать, и лицо дяди исказилось.
– Мне нужно время, чтобы привести в порядок дела, – говорил дядя угасающим голосом, будто слова собеседника привели его в отчаяние.
– Не думал, что ты не позволишь даже этого. Уверен, что справишься с последствиями? Знай, моим друзьям действительно нечего терять, не то что мне.
Похоже, собеседник не дал времени уладить дела. Дядя что-то злобно выкрикнул, но звонок прервался. Чонмин встал с дивана.
– Я сохраню все в тайне от друзей, которым нечего терять. Если вы морально готовы, начнем прямо сейчас.
Дядя впился в Чонмина полным презрения взглядом.
– Как ты гарантируешь безопасность Джиан, когда я все исполню?
– Я не могу дать никаких гарантий. Можно лишь надеяться, что «Вавилон» сдержит обещание. Если вы все исполните, такая возможность появится, а если попытаетесь прибегнуть к уловкам, ваша племянница исчезнет с лица земли, понимаете?
Услышав эти слова, дядя передним краем футболки вытер слезы и кровь из носа. Хлопая мокрыми ресницами, он быстро оглядел дом.
– Я знаю, что ты снимаешь видео. Обязательно уничтожь его после того, как доложишь обо всем в «Вавилон». Джиан ни за что не должна это увидеть. Понял, крысеныш?
– Крысеныш… Услышав это прозвище пару раз, я даже привязался к нему. Что ж, так и поступим. Как хорошо, что ваша последняя воля столь проста. Идемте.
После слов Чонмина дядя пошел вперед. Он снял футболку и джинсы и зашел в ванную в одних трусах. Чонмин вошел следом, напевая Beautiful People Эда Ширана. Дядя набрал горячей воды и достал складную бритву. Затем забрался в ванну, из которой поднимался пар, и сел. Его тело было испещрено множеством шрамов, и он готовился нанести последнюю рану, которая никогда не затянется.
– Удовлетворите мое любопытство. Как вы начали всем этим заниматься? Что мне сделать, чтобы стать таким же сильным, как вы?
Чонмин опустился на корточки, чтобы заглянуть дяде в глаза. Тот, полускрытый белым паром, повернул голову и посмотрел на парня.
– Пошел ты, – произнес он и без колебаний взмахнул лезвием. Свежая кровь брызнула на стены ванной, окропила Чонмина и залила камеру. Лица дяди было больше не разглядеть. Из-за криков крысеныша я даже не могла расслышать голос дяди. Чонмин выругался, снял носки и торопливо вышел из ванной. Вот почему он вызвался сделать уборку после похорон!
– Я… Я впервые видел, как кто-то умирает. Ха, это мерзко и в то же время офигенно!
