– Вы ведь подошли ко мне, зная, кто я такой? Да, я из Командования обороны и безопасности Республики Корея. И совсем не такой слабак, как вам могло показаться. Даже если вы распорете мне рот, я буду все так же ненавидеть коммуняк. Так и знайте, сегодня вы встретитесь с праотцами. Гребаные ублюдки! – Минам, переполненный ядовитой злобой, бесновался, как дикий зверь. – Какую бы вы подставу мне ни сотворили, я уйду отсюда живым, если продержусь до 16:00. А знаете почему? Вам, наверное, чертовски любопытно? Если так хочется узнать, пусть ко мне выйдет не та зеленая девчонка-солдат, а старший офицер. Жду главаря!
Дядя выключил динамик. Я увидела, как пульсируют его виски.
– Не похоже, что он шутит. Может, стоит с ним встретиться? – В голосе Брата слышалось беспокойство.
Насколько я знаю, ни дядя, ни Брат не служили в армии. А мужчина из Командования обороны и безопасности, с которым нам пришлось иметь дело, казался волевым человеком и по характеру не походил на киллеров. Думаю, он был из тех, кто не перестает сомневаться, пока не получит желаемый результат.
– Вы верите тому, что он несет? Джиан, и ты тоже? – внезапно раздался голос Минхе. Она открыла дверь, вошла и посмотрела на нас, как на несмышленышей. На ней по-прежнему были очки без оправы. Она перевязала волосы резинкой, которую сняла с запястья. Брат, лучезарно улыбаясь, собрался было обнять Минхе, но она резко отвернулась и села на край кровати.
– Эй, мне даже обидно. Мы не виделись целый год, а ты отворачиваешься?
– Так ты голову не помыл. Воняешь. И почему вы все ни капли не изменились? – произнося «все», Минхе посмотрела на дядю.
– Почему ты вернулась? – спросил дядя, который хоть и был мастером покерфейса, но казался рассерженным.
Должно быть, эти двое отдалились по какой-то причине, о которой мне знать не полагалось.
– Пришла за своими вещами. Я ведь много чего здесь оставила.
Минхе пропала на целый год – залегла на дно, и дядя был в некотором смятении. Поедал тонны пиццы, вкладывал душу в маратхан[16] и проливал слезы над холодными свиными ножками. Я не знала, что эти двое настолько близки, и была удивлена. И вот теперь, воссоединившись с Минхе, дядя выглядел отчужденным, словно буддийский монах. Никто не знал, почему она вдруг исчезла, и не мог предположить, почему так внезапно вернулась.
– На его машине написано «Счастливый дом ттока», но я узнала, что этот магазин закрылся четыре года назад. Его можно найти только в приложениях доставки, и у него нет ни одного отзыва. Если бы бывший военный с сильными антикоммунистическими взглядами вдруг увидел на проселочной дороге танк внутри фуры, он бы обязательно сообщил об этом куда следует. Все же награда за сообщение о шпионе будет повесомее платы за тток, вам так не кажется?
Вместо того чтобы забрать вещи, Минхе присоединилась к нашему обсуждению. В отличие от нас она спокойно проанализировала информацию и указала на несостыковки в поведении Минама.
– Значит, он действительно может оказаться киллером?
Получается, я сделала правильный выбор, открыв кран с усыпляющим газом? Дядя оперся локтями на колени и задумался.
– Брат, попробуй как следует порыться в мобильном телефоне Ким Минама. Проверь историю вызовов, доступы, историю поиска, логины и источники всех файлов, – наконец сказал он. Потерев лысину ладонью, он встал со стула. – В морозилке есть мороженое. Минхе, Джиан, перекусите и поболтайте… Или уходите. А я допрошу его и узнаю, что за мероприятие намечается в четыре часа дня.
Он собирался отстранить Минхе и меня от управления магазином, все еще считая, что я несмышленый ребенок. Но сколько можно сидеть сложа руки, пока «Вавилон» отнимает клиентов и пока его жизнь находится под угрозой?
– А мне почему нельзя? Ты ведь можешь в любой момент умереть.
Дядя, уже выходя из комнаты, остановился и сердито посмотрел на меня. Но я не собиралась ему подчиняться. Вскочив с кровати, я встала прямо перед ним.
– Если бы не я, Ким Минам мог бы тебя убить.
– Пока нет никаких доказательств, что он киллер. С этим должен разбираться управляющий, то есть я.
Рука дяди, крепко сжавшая дверную ручку, побелела.
– Вот как? Значит, если я найду улики и решу проблему, то сама стану управляющей, так?
Когда умерла Дана и мне пришлось взять академический отпуск, я приняла решение. Я больше не стану ни к кому привязываться. Единственным местом, где я могла оставаться, не заводя близких друзей, был магазин дяди. Я решила жить с маской хладнокровия, похоронив душевную теплоту в тайне, созданной дядей.
– Слушай внимательно, Чон Джиан. Если ты будешь вертеться под носом у «Вавилона», нам конец. Мне, возможно, придется обменять магазин на твою жизнь. Думаешь, они просто пожелают нам счастливого пути и отпустят на все четыре стороны? В лучшем случае мы отделаемся пулей в висок и могилой где-то на отмелях Западного моря. А если нет, нас расчленят и продадут извращенцам на рынке человеческого мяса. Мы станем отварным Чон Джинманом и карпаччо из Чон Джиан, – угрожал дядя, брызгая слюной.
Но я не хотела сдаваться.
