«Триш Эверхарт, — мысленно повторила она. — Мне нравится, как это звучит».
Приготовив попкорн, Адель отнесла его в свой кабинет, распечатала пакетик и поставила его на стол. Три зернышка выпали из пакета, и она отправила их в рот. Потом села за компьютер, чтобы проверить почту, и тут зазвонил телефон.
— Адель Освальд Кроули у телефона, — проговорила она. — О, мам, какой сюрприз, как поживаешь? — Адель потянулась за попкорном, взяла зернышко и хотела было поднести его ко рту, но замерла на полпути. — Что? — Адель бросила зернышко на стол, крепче прижав трубку к уху. — О боже, — пробормотала она и закрыла глаза. — Нет, мам, прошу, скажи, что это неправда, пожалуйста.
Но это была правда.
Ее мать ошиблась. В Адель не было индейской крови. Ни капли.
Теперь ей придется полностью изменить отделку квартиры. Вигвам, каноэ из березовой коры, абажуры в виде индейских головных уборов из перьев — все придется выбросить!
— Обращайся к стулу, Пегги Джин. Стул будет вместо Зоуи. Что ты хочешь сказать стулу? — спросила Элис, специалист по арт-терапии.
На секунду Пегги Джин охватил страх. Но она позволила себе прочувствовать этот страх и пройти через него, чтобы суметь выполнить упражнение. Она подошла к стулу.
— Что я такого тебе сделала? Тебе что, не понравился наш товар? Могла бы прислать его обратно — мы предоставляем полную гарантию на тридцать дней! — Потом чувства захлестнули ее, и она начала молотить по мягкому сиденью банкетки. — Никакая я не волосатая сука! Какое ты имеешь право приходить ко мне домой и терроризировать меня и мою семью? — кричала она. — Моя гормональная система в норме, мой эндокринолог уверяет, что у всех людей на теле есть маленькие волосы!
Когда Пегги Джин в слезах рухнула на пол, Дебби протянула ей салфетку, но Элис помешала:
— Не надо, вы можете прервать процесс катарсиса.
Выдержав небольшую паузу, во время которой Пегги Джин должна была проникнуться эмоциями, Элис произнесла:
— Я хочу, чтобы все вы встали в плотный круг.
Пациенты повиновались и образовали плотное неразрывное кольцо.
— А теперь, Пегги Джин, я хочу, чтобы ты встала в центр круга, закрыла глаза и упала назад.
— Что? — вскричала она.
— Группа, когда Пегги Джин упадет, вы все вытянете руки и поймаете ее. Вы покажете ей, что мы ее поддерживаем.
— Вряд ли у меня получится, — прошептала Пегги Джин.
— Я в тебя верю, — подбодрила ее Элис.
И вот, вверившись лечению, Пегги Джин зажмурилась и вопреки инстинктам, страху и гордости позволила себе упасть назад, приземлившись на вытянутые руки других пациентов «Центра Энн Секстон».
Глаза Дебби наполнились слезами.
Улыбающаяся Пегги Джин поднялась на ноги, и стоило ей открыть глаза, как вся комната захлопала в ладоши.
— Надеюсь, я не слишком тяжелая, я в последнее время ем так много пирожков и пудингов.
Добродушный человечек, который носил поверх больничной пижамы маленькую ленточку, свидетельствующую о проблемах с зависимостью, произнес:
— Ты совсем не тяжелая, Пегги Джин. Всю тяжесть, которая в тебе есть, ты носишь в своей душе. И я хотел бы разделить ее с тобой.
Пегги Джин делала огромные успехи.
Она не только поднимала руку и выступала во время каждого собрания анонимных алкоголиков два раза в неделю, но и стала активным участником сеансов групповой терапии.
— Все дело в том, что я хотела себя защитить, установить границы, в том… — она неуверенно замолкла, пытаясь подобрать нужное слово. — В том, что я… злилась? — Она сделала паузу, убедилась, что врач улыбается и кивает, и продолжила: — Преследовательница подорвала мою уверенность в себе, а потом ворвалась и в мой дом. Моя безопасность была нарушена, и я… как бы это сказать… я была очень недовольна.
— Недовольна? — переспросил один из пациентов, мужчина по имени Эдвард, у которого, по его словам, было три яичка.
Сжав кулаки и признав свой гнев, Пегги Джин закричала:
— Нет, я была в ярости, черт возьми!
Будучи хорошей христианкой, Пегги Джин тут же почувствовала укол вины: надо было сказать не «черт», а «шут» или «пес». Но она просто выпалила то, что было на сердце. А ее сердце создал Бог, разве нет? И ее сердцу хотелось закричать «черт возьми»!
— Но ты же знаменитость. Ты должна привыкать к таким вещам, — возразил кто-то из пациентов.
— Скажите это принцу Уильяму и принцу Гарри, — огрызнулась Пегги. — Скажите это Дебби Бун. — Она успокоилась, сосредоточившись на дыхании: вдох на три счета, выдох на шесть.
Кто-то еще спросил:
— А как насчет той рекламы молока? Той самой, где у всех звезд усы от молока? Как насчет всех этих знаменитостей, ведь у них тоже есть преследователи, но они не ложатся в больницу.
— Причина, по которой я попала сюда, в том, что я пыталась подавить свои эмоции, употребляя алкоголь и таблетки, вместо того чтобы разобраться в своих чувствах. Меня тоже просили сняться в этой рекламе молока, и, может, я так и сделаю. — Положив руки на колени, она заметила маленькие волоски, покрывавшие запястья.
И ее это не волновало.
