Она кладет пачку сахара в кладовку рядом с четырьмя такими же. Она из тех людей, кто чувствует себя спокойнее, имея запас самых необходимых продуктов питания: никогда не знаешь, что может случиться. А я уж точно не из тех, кто будет над этим смеяться.
– Маргарет не пришла?
– Маргарет пришла, синьора Далия. Очень добрая женщина. Очень элегантная. И очень богатая. Но она не дочь Дороти.
Синьора Далия становится на носочки в своих тапочках и поправляет крупу на самой верхней полке. Когда она наконец ко мне оборачивается, я замечаю в ее глазах огонек, но зажгло его, похоже, не удивление.
– Она ее племянница, – продолжаю я. – А Маргарет, дочери, которой писала Дороти, не существует. У Дороти не было детей.
Далия пожимает плечами. Что-то в выражении ее лица выдает ее окончательно.
– Вы знали?
– Знала, ну так что же?
– Вы дали мне письма Дороти и решили опустить такую важную деталь?! – негодую я. – Надо было меня предупредить! Столько хлопот бы мне сэкономили…
– А кто тебе сэкономит хлопоты жизни, душа моя? Да, я знала, что Маргарет была ее… причудой. И я тебе не сказала.
Она садится, опираясь ладонями на стол.
– Мда, немаленькая такая…
– Душа моя, жизнь теряет весь смысл, если сосредоточиться на том, чего не имеешь. Я всегда закрывала глаза на эту причуду Дороти, принимала ее. Если она чувствовала потребность иметь дочь, для меня эта дочь у нее была. Порой мир, который мы сами себе придумываем, гораздо лучше реальности. Но нам нужен кто-то, кто будет верить в него вместе с нами.
Я думаю о родителях, о том, как они нуждались друг в друге, чтобы поддерживать в Крепости жизнь, полную уюта и адреналина.
– Вы уверены, что защищать нас от реальности – это правильно?
Синьора Далия прищуривается.
– Реальность – это пытка…
Я вспоминаю о ее картинах, о бесконечных недомолвках, о том, что я прочитала в письме Дороти. Я набираюсь смелости.
– Синьора Далия, если Дороти перед смертью отдала вам письма, которые писала Маргарет, наверное, она хотела, чтобы вы их прочитали.
Она смотрит на меня так, будто увидела привидение.
– А знаете почему? – продолжаю я. – Потому что в одном из этих писем есть кое-что, что вы должны знать. А поскольку все письма сейчас у племянницы, боюсь, мне самой придется поставить вас в известность о том, что там написано. Надеюсь, я поступаю правильно. Что вы на это скажете? Хотите знать правду?
– Я… – теребя скатерть двумя пальцами, произносит она. Голос ее дрожит. – Там что-то о Флориане?
– Я переписала письмо целиком. Для вас. Это реальность, которая стучится к вам в дверь. Прочитайте, если хотите ее впустить.
Синьора Далия вся побледнела. Руки у нее трясутся сильнее обычного.
– Говоришь, я должна это знать, душа моя?
– Да, я говорю, что должны. Там хорошая новость… мне кажется.
Что-то будто ее сдерживает, а что-то, наоборот, толкает прочитать.
– Это касается Флориана? – колеблясь, повторяет она.
– Это касается вас.
Она бросает на меня недоверчивый взгляд, надевает очки, висящие у нее на шее, и берет в руки письмо.
