Онджо закипела от злости. Она подошла к Ихёну, который, наклонившись, приводил в порядок свои штаны, и с размаху стукнула его по голове. Ладонь жгло от удара. Ихён схватился за голову и посмотрел на Онджо округлившимися глазами. Лицо его стало таким обиженным, будто его ударили не ладошкой, а как минимум бейсбольной битой.
– Дурак! Весело тебе было?
Онджо снова замахнулась для удара, но Ихён схватил ее за запястье.
– Думаешь, я ради веселья это делал? Все это? И не говори мне, что ты не подозревала! Ты сама сказала, что личность клиента должна быть в секрете. Я просто решил тебе подыграть. И вообще, я только промолчал. Я не врал тебе!
Ихён говорил правду. Онджо вырвалась из его хватки. Ей было неприятно от того, что над ней как будто издевались, и стыдно от того, что все ее тайны словно вылезли наружу.
– Ну и молчал бы дальше! Зачем сейчас раскрылся? Зачем меня позвал сегодня?
– Я не был уверен. Что смогу справиться с этим в одиночку. Если еще честнее, то мне было страшно. Ты первая, о ком я подумал.
– Да что случилось-то? А почему ты сразу не признался, что ты и есть Рядом_с_тобой?
– И что бы изменилось, если бы признался? Да ты до сих пор не понимаешь, почему мой ник – «Рядом_с_тобой»! Можно подумать, ты бы догадалась, с твоей-то глупостью. Блин, больно же!
Ихён потер себя по ушибленному месту и нахмурился. Онджо спрятала руку, которой его ударила, за спину. Он прав. Ничего бы не изменилось, даже узнай она раньше.
Под синими небесами на крыше находились только Онджо, Ихён и лучи осеннего солнца. Стояла тишина. Реши кто-нибудь умереть в этом месте, никто бы не узнал.
– Вчера в нашем классе опять произошла кража. На этот раз украли электронную книгу. Мы встретились взглядами с этим парнем. Я понял, что это опять его рук дело. На его лице было отчаяние. Как будто он и сам ничего не мог с этим поделать. А сегодня ночью он отправил мне это сообщение.
– Разве мы не должны рассказать его родителям? Пойти к нему домой?
– Я не знаю точно, в какой квартире он живет. Только сам дом.
– Может, позвоним вашему классному и спросим?
Внезапно Онджо вспомнила про Медведя. Он говорил обращаться за помощью к нему в подобных случаях.
– Как мы ему это объясним? Тогда придется рассказывать и про PMP, и про тебя. Проблем не оберемся.
Верно. И с Медведем то же самое.
В школе стоял такой переполох после возвращения PMP. Если Медведь узнает, что она замешана в этом деле, сразу велит закрыть «Магазинчик времени» без разговоров. Так или иначе, час Медведя, кажется, еще не пришел.
– Так где тогда он сейчас может быть?
Ихён тяжело вздохнул и посмотрел наверх. А потом закрыл глаза. Снова налетел ветерок. Капли пота, блестевшие на его лице, понемногу высыхали. Ихён судорожно втянул побольше воздуха и сказал:
– Будем надеяться, что с ним все в порядке. Если бы что-то случилось, мы бы уже знали.
Онджо и Ихён сели в лифт. Он нажал на кнопку первого этажа и спросил:
– Ты же помнишь о деле с украденной вещью?
Помнит ли она? Да у нее до сих пор колени подгибаются от одной только мысли о нем.
Онджо вспомнила свои переживания в те дни. Подумав о том, что Ихён, стоящий прямо перед ней, и был причиной всех ее бед, она почувствовала, что снова закипает от злости. Онджо спросила сквозь зубы:
– Зачем? Зачем ты так со мной поступил?
– Я хотел стать первым клиентом твоего «Магазинчика времени». Но так совпало, что как раз в это время украли злосчастную PMP. Я не собирался специально вмешивать тебя в это.
Ихён поднял свой велосипед и прислонил его к стволу глицинии. Они вместе сели в прохладной тени дерева, и Ихён начал рассказывать:
– После того как ты вернула приставку, мне тоже было очень тяжело. Тот парень думает, что это я вернул PMP. Потому что я был свидетелем кражи и не сдал его. Но так как это я забрал у него украденную вещь, в какой-то мере это справедливо.
Он сказал, что я похож на него. В школе стояла суматоха после возвращения PMP. Тут он заявил, что раскроет всю правду. Получилось так, что это мне, наоборот, пришлось умолять его не делать этого. Я думал, будто должен остановить его во что бы то ни стало, пока все не усложнилось еще больше. Случись что, пострадал бы не только я, но и ты.
Стараясь оттянуть время, я сказал ему подумать хотя бы еще день. Тогда мы с ним о многом поговорили.
Я спросил у него, почему он хочет об этом рассказать, ведь все уже утряслось, но он ответил, что больше не может терпеть. Что у него такое ощущение, будто кто-то затягивает на шее петлю, и лучше умереть. Тогда я спросил, зачем он вообще это сделал, а он ответил, что сам не понимает. Он хотел сделать что-то рискованное, потому что находился в сложной ситуации, и это что-то оказалось кражей чужих вещей. Он получил такое удовольствие, что не обращал внимания ни на что другое. В этот момент его напряжение достигало высшей точки и заставляло забыть об обычной тревожности. Он хотел исправиться и даже ходил к психологу. Но в итоге впал в отчаяние и решил, что эту болезнь можно излечить только смертью.
