Именно таким он и был.
*Шурх*
Рука Элрил вцепилась в рубашку Тео.
Именно таким и был Тео Персенгейт — человек, который готов был пожертвовать собой ради жизней своих друзей.
Добродушный, местами глуповатый, но искренний и по-настоящему любящий тех, кто стал для него кем-то значимым.
— *Шмыг* Дурак... — выругалась Элрил, а после прижалась к его груди головой.
Она хотела лично убедиться в том, что он жив.
*Тудум*
Биение сердца Тео с каждым ударом заставляло её губы дрожать, но, меж тем, расплываться в слабой улыбке.
В какой-то момент она поняла, что ритм их сердец синхронизировался...
— Люблю... — прошептала она. — Я люблю тебя?.. — сказала Элрил, слегка смущённым тоном.
То, что она хотела когда-то познать и одновременно с этим нет — это любовь. Чистая, незамутнённая любовь.
Элрил была Принцессой семьи Киндриция, которая по достижению совершеннолетия обязана будет выйти замуж за Принца другой Королевской семьи Кельтарии.
Её с рождения готовили к тому, чтобы стать женой мужчины, которого она не будет любить...
Она боялась влюбиться в кого-то постороннего, ведь знала, что эта любовь будет растоптана её кровным долгом. Однако, одновременно с этим продолжала общаться с посторонними Тео и Бальтазаром. Она же первая предложила Тео дружить и была сбита с толку этим.
"Я такая дура..."
Эльфийка закрыла глаза и уткнулась лицом в твёрдую грудь Тео.
"Почему я помогла ему в тот день?"
Грустные мысли начали заполнять её голову.
"Почему продолжила общаться? Почему предложила дружить?".
Сожаление и одновременно с этим осознание неизбежности будущего заставили её снова лить слёзы.
"Я так много плакала сегодня... Гораздо больше, чем обычно..."
Элрил ненавидела свою судьбу — то, что она родилась в семье Киндриция.
Каждую ночь она вынуждена была лить слёзы, думая о том, что её свобода — лишь пара лет отчуждения вдали от дома.
"Мама, папа... Простите ли вы меня?"
Думая о своих родителях, Элрил испытала некоторое отчаяние.
Они ни за что не позволят ей делать то, что она захочет. Вернее, её отец — Глава семьи Киндриция и третий Король Кельтарии.
Её насильно заберут по достижении совершеннолетия. У неё нет возможности справиться с целым Королевством. У неё нет выбора...
"Если вы дали мне всего два года свободы..." — она улыбнулась. Горько. — "Тогда... Тогда... Я буду делать всё, что захочу!"
Она крепче стиснула рубашку Тео.
Элрил давно приняла свою судьбу, что предначертана с рождения и, если бы её не отправили сюда учиться — и дальше бы жила птичкой, запертой в клетке Кельтарии.
Однако её мама позволила ей расширить кругозор. Именно благодаря ей Элрил находилась в этой Академии. Ей удалось уговорить её отца.
Мать дала Элрил возможность впервые в жизни испытать свободу — настоящую свободу, где она сама в праве решать, что делать.
"Я поняла тебя, мама..." — она слегка улыбнулась.
Слёзы шли из её глаз. Радость и горе смешались воедино, формируя новую, неведомую ранее эмоцию.
— Вместе гулять мы под Солнцем пойдём... — тихо напевала Элрил. — Сотни сокровищ там вместе найдём... — слова, что она слышала, когда ей было страшно и одиноко — слова матери. — Будем смеяться, будем плясать... — она улыбнулась сильнее. — Всех-всех друзей позовём поиграть...
Этот фрагмент из колыбельной, которую она слышала, когда не могла уснуть, терзаемая неотвратимостью будущего.
Единственный человек, которого она искренне любила — её мама — приходила и напевала эту колыбельную. Её мягкий голос отделял тревоги от тела и заставлял глаза закрываться. Элрил каждый раз мирно засыпала, даже не дослушав её до конца.
Улыбка расплылась на её лице. Это была улыбка Элрил —
* * *
— Значит, не собираетесь меня впускать?.. — сказал Ардин.
Перед входом в убежище стояли все оставшиеся учителя Академии Радианс. В середине этого столпотворения, стоял Жозеф, как бы возглавляя его.
— Да. Так и передай своему Комитету: "Сначала пусть убьют всех нас, а уже потом будут что-то решать", — он раскрыл новую пачку сигарет, которую любезно одолжил у одного из работников Академии.
— И ты вправду думаешь, что я не стану сражаться со всеми вами? — Ардин скрестил руки на груди.
— Ты — верная шавка Комитета, а значит исполнишь любой их приказ и только. Свои личные чувства ты засунул поглубже в задницу, поэтому что бы я не сказал — ты сделаешь то, что приказано, — Жозеф выдохнул дым. — Так что они приказали?
