Первые пару секунд я сидела как громом пораженная. Потом судорожно вздохнула, затем заговорил Номо:
– Видать, подтвердилось, раз драконы перекрывают всему доступ-то.
Рото понурился и сказал:
– И-эх, плакал мой новый корабль, придется пояса потуже затягивать.
Я все еще сидела в ужасе. Бедные дети! Бедные драконы! Какой кошмар…
– А может, найдут лечение-то? – с надеждой произнес Номо.
– Может, и найдут, – согласился капитан Рото. – Владыка-то с умом нынешний, работы любой не чурается, не заносчив, деятелен да ответственность за все на себя берет, хороший Владыка, может, и сдюжит.
– Сдюжит, должон, – поддакнул Номо. – И до истины докопается, найдет, кто из магов хворь-то возродил.
Мне конец, внезапно поняла я. И еще поняла, что как-то вообще, вот нисколечко на драконов не злюсь, потому что дети – это серьезно. И слова гнома – это очень серьезно, но я на всякий случай переспросила:
– Кто-то из магов хворь возродил?
Гномы разом на меня посмотрели и кивнули.
Мне потом еще сока заказали, и мы с Номо сидели молча, пока капитан Рото ответ писал, а уж после, поблагодарив гномов за все, особенно за информацию, я поспешила покинуть залив Аэлы.
Выйдя с территории порта, прикинула в уме карту, просчитала, как будет быстрее все письма разнести, так, чтобы пораньше вернуться в «Весеннюю капель». На обратном пути остановилась, посмотрела на те самые трубочки с кремом, на цену… За день беготни мне бы хватило штучки на три, и от мысли попробовать такую вкусность чуть слюнки не потекли, но… но и сегодняшние туфельки были на грани, а постоянно обирать Камали я не могу, нужно купить себе обувь. И присмотреть сапоги, потому как зимней обуви у меня тоже нет, а значит, никаких сладостей. И я помчалась в гостиницу.
В «Весенней капели» играла музыка. Такая красивая, что я, зайдя в калитку, даже остановилась, прислушиваясь. Играла сама Камали. Сидя на камне в саду и уперев край арфы в землю, она с загадочной улыбкой перебирала струны, наполняя пространство чарующей мелодией. При виде меня драконица улыбнулась чуть шире, кивнула мне и продолжила играть. Все постояльцы, кто высунулся из окон, кто присел на скамеечках, и все восторженно слушали.
Я бы, может, тоже послушала, но ко мне незаметно подошел Хатор, забрал сумку с письмами и шепнул:
– Ступай в комнату и запри дверь. На стук не отзывайся.
Это было уже интересно.
Но я, не возражая, последовала указанию.
Примчавшись в комнату, обнаружила приготовленный и оставленный на столе ужин для меня, заперла двери и, недораздевшись, ухватилась за блокнот – мне было что рассказать магистру Валентайну.
И, открыв блокнот, я торопливо написала:
«Серая хворь».
Ответа не было около минуты, затем магистр медленно написал:
«Теперь все становится понятно. И паника драконов, и их драконовские методы».
В этот момент послышались голоса. И я вздрогнула, с ходу узнав того, кто тогда, посреди метели, произнес: «Это плохая игрушка». Его властный голос теперь разносился под сводами гостиницы, холодный, уверенный, злой. Я не знаю, о чем шла речь, но в какой-то момент неожиданно прогремело:
– Где она?!
После – невнятный лепет Камали. И голос Хатора.
И вновь рык Владыки:
– Халоне Камали!
Я скорее как-то инстинктивно, чем из-за предчувствия, вороватым движением спрятала блокнот за пазуху. Откровенно говоря, после я даже и не поняла, в чем причина, но решение было верным, так как в следующее мгновение дверь в мою каморку распахнулась.
И на порог вступил сам Владыка.
А я сижу на постели в одной туфле, вторую скинула у порога, с поднятым платьем – так сидеть удобнее, узкие у драконов наряды, и полурасплетенной косой, и глаза у меня в тот момент, наверное, были с две плошки.
– Что вы здесь делаете? – игнорируя мой внешний вид и цепким взглядом осматривая комнату, вопросил дракон.
Ойкнув, подскочила, поправила платье, замерла, как цапля, стоя на одной ноге – без туфли на полу стоять зябко, и мозоли за сегодня тоже появились.
– Обуйтесь! – приказал дракон, хотя как углядел, неясно совершенно, на меня он вовсе не смотрел.
На одной ноге я пропрыгала до двери, благо каморка маленькая и прыгать было недалеко, после попыталась обуться, зашаталась. Чтобы не упасть, вцепилась в руку Владыки. Тот поддержал с самым брезгливым выражением на лице, а едва я обулась, мрачно осведомился:
– Вам известно, что вы здесь гость?
Где-то там, за его спиной, раздался всхлип Камали, и я поняла, если скажу что-то не то, достанется ей.
– Известно, – отцепившись от его руки и отойдя на пару шагов назад, чтобы голову запрокидывать не так сильно приходилось, ответила я.
– Рад, – кратко ответил дракон. – Тогда объясните, что вы здесь, в помещении для прислуги, делаете?
Я не была готова ответить на данный вопрос, особенно ему, более того, прекрасно понимала, что любая ложь сейчас недопустима, и потому… нагло солгала. Кто бы что ни говорил, но наглая ложь от собственно лжи отличается и сильно. А потому я заявила:
– Обкрадываю вас.
