– Вы бежали. Стремительно. Быстро. Спешно. Теряя связь с реальностью из-за усталости. Не реагируя на вмешательство в ваше восприятие мира. Торопливо… – И язвительно полюбопытствовал: – Еще эпитетов подбросить или достаточно?
Покраснев от возмущения, я прошептала:
– Достаточно.
– Точно? – издевательски вопросил он. – Вы знаете, я бы мог продолжить. Так в чем причина, госпожа Радович?
После его высказываний просить о чем-либо было не слишком комфортно, но, набравшись смелости, я выпалила:
– Не убивайте магов, пожалуйста!
Черная бровь дракона вопросительно поднялась. Но уже в следующий миг он задал вопрос:
– Вы успели добежать до «Весенней капели», так?
Я кивнула, и выражение лица Владыки стало жестким, затем последовал такой же ответ:
– Нет.
В смятении я подалась вперед в кресле и начала быстро говорить, боясь, что он меня перебьет:
– Но так нельзя! Они ведь ни в чем не виноваты, а вы… вы лишите их магии! И это все, понимаете?! Для нашего мира это уже приговор! Они не смогут стать магами, они…
– Довольно! – слегка повысил голос Владыка.
Но этого оказалось достаточно, чтобы мне испуганно притихнуть.
И мы сидели в полнейшей тишине, мрачной и напряженной, а я чувствовала, что вот-вот расплачусь. И при этом понимала – мне нечего предъявить Владыке. Совершенно нечего. По факту, он мог заявиться в каждое образовательное магическое учреждение и провести ритуал сжигания прямо на месте, использовав как первого попавшегося мага, так даже и главу этого учреждения. И ему никто слова бы не сказал, потому что драконы имели право на все… Имели право даже появиться в столице и начать убивать направо и налево, не заботясь о численности жертв. И, учитывая все это, я отдавала себе отчет, что дракон поступил максимально целесообразно и постарался обойтись как можно меньшими жертвами, но в то же время… он ведь отберет последнюю надежду у тех, у кого и так мало чего в жизни было хорошего.
И тут Владыка тихо произнес:
– Милада, я сделал все, чтобы нанести минимальный ущерб. И даже то, чему будут подвергнуты отщепенцы от каждой магической конфессии – так же действие, призванное сократить количество жертв. Мы постараемся провести исследование в щадящем режиме, и это единственное, что я могу ответить на вашу не полностью высказанную просьбу.
С трудом сдерживая слезы, я кивнула и опустила голову… И куда, спрашивается, бежала? Что хотела успеть совершить? Спасти тех, кого бросили на алтарь «минимального ущерба»?! Глупо же. И сама понимаю, что глупо. И только один вопрос остался:
– Когда ритуалу подвергнут меня?
На дракона я в тот момент даже не смотрела, пытаясь… в целом пытаясь просто смириться. Тем невероятнее было услышать:
– Никогда.
Вздрогнув, я осторожно подняла голову и взглянула на Владыку. Он ответил мне пристальным взглядом серебристо-изумрудных глаз, усмехнулся и пояснил:
– Благодарите древнего, Радович. Пока на вас браслет, я не могу подвергнуть вас подобным ритуалам.
Я это помнила, но также помнила и то, что Владыка собирался снять его через несколько дней, а несколько дней никак нельзя характеризовать термином «никогда».
– Что? Размышляете над несоответствием ранее мною заявленного и только что сказанного? – проявил удивительную проницательность дракон.
Я неуверенно кивнула.
Едва заметно усмехнувшись, Владыка сообщил:
– Есть одна проблема, госпожа Радович: браслет можно снять спустя пять суток только при условии отсутствия чувств в отношении условной «невесты».
С сомнением глядя на Владыку, я все пыталась понять, о чем он говорит, к чему вообще все это и…
И тут дракон милостиво добавил:
– К моему великому сожалению, госпожа Радович, вы вызываете у меня чувства.
Я?! Да этого быть не может. Кто я и кто… дракон. Он – могущественный представитель народа, который способен практически на все, и я – невзрачная сирота без роду и племени. Чувства?! Да им просто неоткуда взяться!
– Вы не можете испытывать ко мне никаких ч-ч-чувств, – чуть заикаясь, но вполне уверенно произнесла я.
– Ну почему же, – изумрудные глаза чуть прищурились, – вы действительно вызываете у меня крайне разнообразный спектр чувств и эмоций…
Я изумленно смотрела на него.
– Разнообразнейший спектр, – продолжил Владыка, насмешливо глядя на меня, – от щемящей жалости до безумного раздражения!
У меня рот приоткрылся… А потом закрылся, ну, собственно, потому, что в принципе да, ничего иного я у дракона вызывать точно не могла. И, улыбнувшись своей наивности, я вернулась к главному вопросу:
– То есть, пока вы будете сжигать всех, меня не тронете?
– Нет, – отчего-то нахмурившись, произнес Владыка.
– Но так нечестно, – прошептала я.
Проигнорировав мое замечание, дракон внезапно произнес:
– Вы улыбнулись. Почему?
Несколько растерявшись, я переспросила:
– Что?
– Касательно моих чувств – вы улыбнулись. Что вызывало у вас улыбку? – несколько напряженно спросил он.
Пожав плечами, искренне ответила:
– Моя наивность.
И, сделав глубокий вдох, выпалила:
– Послушайте, так нельзя. Если вы подвергните ритуалу сожжения остальных, то и я… меня тоже нужно. Иначе получается как-то совершенно несправедливо.
