Сэр Артур, с хитрым видом пожевав усы, взял тот, что лежал от него дальше всех. Его-то он и разрезал пополам, внимательно осмотрев каждую из получившихся половинок.
— Ничего нет, обычная пробка, — пожал он широким плечом.
— Ну а теперь возьмите ложку, положите на нее любой из оставшихся шариков, опустите в белила и хорошенько перемешайте, чтобы шарик равномерно покрылся краской.
После того как Конан Дойль покончил с шариком, Гудини кивнул на рабочий стол и попросил:
— Из стопки бумаги выберете любой лист.
Писатель вытащил нижний лист из толстой пачки.
— Еще вам понадобится карандаш. Да-да, можете выбрать любой из этой коробки, — подбодрил Гарри, глядя, как сэр Артур потянулся к коробке с остро отточенными карандашами. Вскоре один из карандашей оказался в руках писателя. — А теперь, сэр Артур, вместе с Альфредом и мистером Эрнстом идите, прогуляйтесь в любом направлении и напишите все, что придет вам в голову, а затем возвращайтесь по параллельной улице ко мне в особняк.
Выйдя на шумную, залитую солнцем улицу, Дойль вскинул голову, пару секунд любуясь на небо, и двинулся вперед. Широко шагая по брусчатке, возбужденно заговорил:
— Гудини сам не знает своей силы! Если бы он уверовал в нашу идею, спиритическое движение заручилось бы мощнейшим авторитетом. Такой человек в наших рядах! Вуд, вы меня слышите?
Альфред шел рядом с патроном, утвердительно кивая головой. Адвокат немного приотстал, предоставляя им свободно беседовать без него.
— Во что бы то ни стало мы, Вуд, должны заполучить нашего фокусника! А это нелегкое дело. Он так критически настроен к спиритуализму! Однако попытки Гарри разоблачить шарлатанов среди медиумов заслуживают похвалы. Эти люди-гиены порочат новую религию, за которой вскоре пойдет весь мир.
Пройдя три квартала, писатель свернул за угол, остановился около театральной тумбы и, закрываясь ладонью, что-то размашисто написал на листке. Затем сложил написанное два раза и убрал во внутренний карман пиджака.
— Так будет надежнее, — сообщил он, похлопав по карману, и двинулся в обратную сторону к дому Гудини.
В особняке их уже ждали. Как только Дойль вошел в кабинет, хозяин тут же шагнул к нему:
— Сэр Артур, вы хорошо сложили бумагу, на которой сделали запись?
— Само собой, мистер Гудини, — самодовольно откликнулся гость.
— Простите за мнительность, но я обязан удостовериться, что записка сложена подобающим образом и меня не обвинят в том, что я подсматривал.
