Показалась очередная поляна, отгороженная от дороги торговками с детьми, и внимание путешественников привлекло шумное празднество в самом центре деревни. Именно здесь били в большие барабаны. В окружении хижин на фоне зеленой травы выделялся яркий деревянный петух размером с дорожный сундук, вокруг которого пели и плясали чернокожие обитатели этого места.
— Как интересно! Послушайте, давайте свернем, — тронула мисс Бетти за руку провожатого, указывая на тропу. — Они что-то празднуют. Должно быть, свадьба.
— Не свадьба, похороны, — поправил девушку маленький африканец, дергая животное за уздечку и тем самым останавливая его неторопливый бег.
— Какой кошмар! Почему эти люди так радуются смерти ближнего? — От изумления овечье лицо миссис Эверсон вытянулось еще больше.
Дойль тоже во все глаза наблюдал из остановившейся тележки за ритмичными танцами аборигенов, не понимая их радости.
— Ашанти знают, что их близкие не умирают, а переходят в иной мир, — буднично пояснил Овусу. — Гораздо более светлый и радостный, чем наш. Жизнь ушедших предков продолжается, и духи помогают нам в тяжелых ситуациях, надо только уметь попросить. Мир духов чист и светел. Вчера в этой деревне, жители которой считают себя потомками льва, убили вождя, а его брата, который должен был стать новым вождем, взяли в плен работорговцы. А сейчас мертвого вождя хоронят вот в этом деревянном петухе, ибо никто, кроме вождя, не может первым увидеть восходящее солнце. Вождь живет совсем так же, как гордая красивая птица петух, и, умерев, именно в петухе входит в царство мертвых.
— А если покойный был музыкантом? — округлила глаза мисс Бетти, кивая на бьющих в барабаны туземцев.
— Его похоронят в искусно сделанном тамтаме, — ответил гид. — Чтобы в другой жизни он мог бить в тамтам.
— Все это не более чем дремучее суеверие, — оборвал разглагольствования проводника убежденный агностик Дойль. — После смерти ничего нет.
