И вот Розальм в новом мире! Окружен новым товариществом, в огромных комнатах, где нередко простой, обыкновенный предмет означается в иносказательном виде, где, кажется, сама атмосфера покорена времени и случаю. Розальм увидел, как люди бегают, суетятся, ползают с умильным лицом, ласковой улыбкой, разинутым ртом, как нищие протягивают руки, устремив взоры к дверям кабинета, за которыми существо, подобное кумиру, сидит спокойно в креслах и, подобно дельфийскому оракулу, одних заставляет плакать, а других благословлять прорицалище.
В таком кругу добрый Розальм пустился искать счастье, подражал своим товарищам, перенимал их приемы, ласкал, осыпал учтивостями всех без различия, пожимал руки тем, которых презирал, смеялся, когда чувствовал скуку, и вздыхал, когда хотел смеяться. В угоду случайных покровительниц читал им модные журналы, поносил без пощады всех, кто им не нравился, хвалил отвратительные лица, а прекрасные называл уродливыми, хаживал на поклон к управителю, камердинеру, горничной, услуживал, кстати, подарками, и ожидал плодов обильного посева!
Теперь читатели подумают, что Розальм изменился, забыл наставления отца, свои правила, благородные чувства покорил необходимости, и стал подобен тем, которых презирал? О нет! Совершенно нет! Розальм всегда был одинаков, добр, честен, справедлив, но опыт показал ему, что красота души есть опасная вывеска, которую должно скрыть, и выставить истинное лицо!
Розальм часто думал о своем положении и сравнил себя с актером. Тот, вступив по контракту в театральную дирекцию, должен вытверживать роли: в трагедии, драме, комедии; говорить, действовать по приказанию автора, выражать пантомимой и словами то, чего не чувствовал, уверить себя, что мишурный галун, при обманчивом свете, превосходит настоящий, с рукоплесканиями публики пожинать минутные лавры и, пользуясь слезами, смехом, а иногда и свистом зрителей, обеспечить дни свои!
Все шло своим порядком, все казалось к лучшему, и вдруг внезапный случай разрушил планы и надежды. Читатели, конечно, помнят первую часть этой книги, помнят, как дух говорил о рассудке, секретаре, вельможе и последствиях.
Два года тянулось дело, по жалобе г-на Б… Розальм потерял значительную часть имения, оправдался, и с большою выгодою: он получил полное понятие об экстрактах, выписках, определениях, секретарских обедах, судейских ужинах, и о прочем. Расстроив совершенно свое имение, ему не хотелось показаться соседям в дурном положении; он решился остаться в столице, испытать счастье в другой службе. В этом предположении явился к одному случайному покровителю.
Господин Хи… знавал Розальма прежде, принял вежливо, и потребовал аттестата о службе! Проситель вручил и милостивый патрон ужаснулся:
– Возможно ли, сударь! Вы и за границею, и здесь судились, и просите места?
– Потрудитесь взглянуть на аттестаты, и вы увидите, что я невинен.
– Верю, сударь, очень верю, а извините – принять не могу.
И точно г-н Хи… имел отвращение к подобным документам: он сам девять раз находился под судом… но Бог с ним! Не наше дело судить о том. Он умел извернуться, маленькие проделки облагородить, от больших ускользнуть. Теперь все скажут, что г-н Хи… по справедливости отказал Розальму: он судил о других по своим аттестатам.
Искатель не унывал: по первой службе он имел знакомство с откупщиком, и обратился к нему.
– С охотою, сударь! – отвечал старый знакомец: – С охотою, только вам должно выдержать экзамен.
– Извольте! Я учился истории, математике, словесности и…
– О нет, сударь! Нет! Совсем не то! Вы меня не поняли. У нас другие науки: вам должно знать употребление волчка, гидрометра, отжигательницы[6], приметаться к приему и отпуску вина, смотреть за продавцами вин, уметь поймать на обмере, фальши, порче полугара и прочем…
– К этому я скоро надеюсь привыкнуть; тут машинальное дело.
– Извините, сударь! Такие занятия довольно трудны. Они требуют: опытности, быстроты и природной способности. Если вам угодно вступить кандидатом, то года через два я помещу вас на вакансию.
– Я в ожидании! Какое назначите мне жалованье?
– Кандидаты не имеют жалованья.
С таким ответом Розальм поклонился и вышел. Получив два отказа, он вспомнил еще об одном покровителе. Тот, пользовался его услугами, принял вежливо, пожал дружески руку, и сказал:
– Милости прошу, старый знакомец! Я слышал, что вы определились к министру. Сердечно тому рад. Конечно, пожаловали с хорошими вестями?
– Напротив, я в самом дурном положении: ищу места, и прибегнул к вашему покровительству.
– Право! Садитесь. В чем нужны мои услуги?
Розальм начал рассказывать, не утаил малейшей подробности, и открыл чистосердечно, что последнюю надежду имеет в его пособии.
– Очень жаль, – отвечал, нахмурившись, покровитель, – очень жаль, что не в силах вам услужить. Нет, сударь, места, все вакансии заняты. Прощайте! Наведайтесь в другое время…
