Влюбленность сложно контролировать. Сначала считаешь парня не слишком приятной личностью, а потом влюбляешься в него. И хотела бы любить кого-нибудь другого, но почему-то не выходит. Лили думала, что она никогда не будет вместе с любимым. Но вмешался случай. Теперь она рядом с человеком, которого любит, в мире, в котором мечтала остаться. И платой за это – всего лишь необходимость соблюдать магические традиции.
========== Пролог ==========
Сириус рос милейшим малышом, но в некоторые моменты Вальбурга решительно не понимала, как этот трусишка может быть ее сыном. Она, конечно, и сама не слишком-то любила головы домовых эльфов на стенах коридора, но он же мальчик, зачем устраивать истерику? При этом не проходило и волнение за ребенка. Быть может, это нормально — пугаться таких чучел в пять лет? Вальбурга себя в таком возрасте не помнила, поэтому реакция сына ее одновременно и пугала, и раздражала.
Просидела с ним до самого утра. Он спал беспокойно, недовольно хмурился, шептал что-то неразборчивое, сжимал в ладошке край халата Вальбурги. Была бы жива ее мама — бабушка Сириуса — непременно отчитала за такую вольность. Сидеть с сыном, потому что ему плохо спится! С наследником рода! Но Вальбурга просто не могла уйти. За год до рождения Сириуса она уже потеряла ребенка и поэтому иногда излишне сильно опекала мальчика.
И он был идеален. Сильный маг — первая же проверка выявила четыре родовых дара. Любопытен, всегда так внимательно слушает ее. И учится быстро. А еще — просто чудесный ребенок. Светлая кожа, очаровательные ямочки на щечках, небесно-голубые глаза и светлые кудрявые волосы. Вальбурга знала заранее, что ямочки на щечках непременно пропадут — у всех Блэков лицо худое, с высокими скулами. И глаза вряд ли останутся голубыми — они уже сейчас начали терять свою яркость. И даже русые волосы потемнеют, хотя, быть может, и не станут угольно-черными, как у нее. Он может пойти в отца — у Ориона волосы каштановые.
Иногда Сириус бывал излишне шумным — сказывался буйный блэковский характер. Вальбурга часто боролась с желанием наложить на ребенка Силенсио и еще ни разу не проигрывала в этой борьбе. Иногда удавалось найти компромисс — Сириус был невероятно сообразителен для своего возраста, но чаще Вальбурга малодушно уступала маленькому тирану. Сегодня он просто попросил ее остаться и так посмотрел своими огромными голубыми глазищами, что она не смогла уйти. Слава магии, что Регулус гораздо спокойнее брата.
Устав от бесконечных размышлений на тему хорошая ли она мать, Вальбурга уснула прямо на краю детской кроватки. Она погружалась в сон, словно тонула в густом тумане. Летела куда-то вниз, но не стремительно, как обычно бывает во снах, а, скорее, кружилась, как падающий осенний лист. Вальбурга всё пыталась удержаться в сознании, не засыпать, но не вышло. Все вокруг закрутилось, словно туман превратился в метель — из грязно-белого в черный, с фиолетовыми всполохами то ли молний, то ли заклинаний.
Она вдруг увидела Регулуса. Почему-то она знала, что это именно он, хотя это был уже взрослый парень. Высокий, худой, болезненный на вид. Это заставило Вальбургу поморщиться: кажется, она так и не станет хорошей матерью, раз ее младший сын такой бледный. Регулус, в сопровождении Кикимера, пил какую-то жидкость из чаши. Вокруг было огромное озеро, и это озеро казалось ну очень недружелюбным. Регулус просил пить, но воды не было, он ринулся к озеру… откуда появились инферналы. Вальбурга закричала, когда увидела, как эти создания уносят Регулуса — кричащего от ужаса — на дно.
Воды озера начали превращаться в нити черного тумана, который постепенно поглощал пространство вокруг. Вальбурга плакала, рвалась в невидимых путах, мечтая проснуться. Замерла, когда увидела Сириуса. Замерла обессиленно, устало, скованная ужасом. Уж если взрослый Регулус казался болезненно-бледным, то Сириус и вовсе был… больным. Блеск безумия в глазах — словно магия рода покинула его, мага разума. Такой же бледный, заметно постаревший, с сединой в волосах. Но что-то говорило Вальбурге, что ему чуть больше тридцати. Так бывает во снах: ты просто знаешь и все.
Это был зал в отделе тайн с Аркой Смерти. Вальбурга читала про него. Через эту завесу слабые некроманты призывали в мир души умерших. Некроманты не рождались в Великобритании уже несколько сотен лет, залом с Аркой Смерти не пользовались… В зале шло сражение. Мелькали заклинания, и Вальбурга отчетливо видела, что Сириус сражается с Пожирателями Смерти — она узнала эти маски и черные балахоны. Кто-то невидимый ей кинул смертельное проклятье — зеленый луч Авады несся к любимому сыну Вальбурги и она уже знала, что он достигнет цели. Сириус, все еще смеясь какой-то шутке, упал в Арку Смерти. Паренек с взъерошенными черными волосами и такими яркими зелеными глазами рвался из рук неизвестного мужчины, кричал… он тоже был в ужасе от смерти Сириуса. Завеса Арки Смерти превращалась в черный туман, но в этот раз Вальбурга проснулась от собственного крика.
— Мама! — голубые глаза Сириуса смотрели на нее с таким ужасом, что она не выдержала, обняла своего любимого сына, крепко прижала к себе.
— Ты кричала, мама, а я никак не мог тебя разбудить, — приглушенно прозвучал голос мальчика.
Дверь комнаты открылась. На пороге стоял взволнованный Орион.
— Это просто сон, — сказала Вальбурга им обоим. — Пророческий сон.
