– И он хочет стать вторым Горианом… – мое осторожное высказывание прозвучало с вопросительной интонацией и жалобной мольбой, чтобы прямо сейчас кто-нибудь опроверг утверждение.
– Без сомнения, – моментально подтвердила мои опасения Свечка высокомерным тоном.
Примолкнув, я нервно грызла ноготь. В груди заныло от дурных предчувствий, ведь такой человек не остановится ни перед чем, лишь бы достать браслеты Гориана. Особенно перед убийством какой-то там девчонки, случайно надевшей на руку одну из побрякушек.
Непроизвольно я по детской привычке беззащитно сжала ладони между коленей, уже ожидая подлого боевого шара между лопаток.
– Не переживай, – подбодрил меня Стриж, поднимаясь, и дружественно потрепал по плечу.
– Да нет, – хмыкнула Свечка, – нам всем есть о чем переживать.
Они заговорили, но для меня голоса становились все тише, и все мысли занял опасный Златоцвет, собравший вокруг себя незапечатанных аггелов. Теперь история не просто пугала, она наводила леденящий ужас. Как же мне хотелось оказаться дома, в безопасности знакомых стен! Жаль время невозможно открутить назад и спуститься на станцию подземки на пять минут раньше. Как много, оказывается, в жизни могут изменить короткие пять минут!
На экране гудевшего лэптопа светилось досье мага. Он родился в маленьком городке-спутнике Ветиха, и, судя по всему, его семья не отличалась выдающимися свершениями. Одна из многих разорившихся еще до Мировой войны.
Я пододвинулась к экрану и погладила пентаграмму, светившуюся в вершке от крышки газетного столика. Внезапно картинка мигнула, меняясь, и во весь экран развернулся отрывок новостной колонки, такие официальные объявления обычно поступали в газетные листки из Ратуши стражей. Я даже моргнула от неожиданности и внимательно присмотрелась к маленькой фотографии женщины, улыбавшейся фотокамере. Ее лицо казалось совершенно незнакомым: коротко стриженные кудрявые волосы, вздернутый носик и узкие темные глаза. Взор быстро пробежал по строчкам, и каждое слово вбивалось в голову, как гвоздь.
«… В своей квартире четырьмя выстрелами в упор была расстреляна Велимира Разумовна Кадышева, возраста двадцати восьми лет. Убийцу Истомину Веду Владимировну, возраста двадцати пяти лет, опознали соседи. Предположительно убийца была знакома с жертвой, поэтому погибшая впустила ее в дом. Причины и мотивы выясняются. Ратуша, от 22 дня, месяца травня 2010 года…»
В панике неожиданно даже для себя я захлопнула экран и одернула руки, вжимаясь в диванные подушки. Лэптоп, громко щелкая, мгновенно сложился, превратившись в маленькую серую коробочку. Я с поспешностью оглянулась к стоявшему позади дивана Ратмиру, проверяя, не заметил ли он статьи, но выражение лица того оставалось бесстрастным.
– С лэптопом случайно вышло. Извините, – пробормотала я, быстро отворачиваясь, и уставилась в пол, стараясь справиться с лихорадочным румянцем, вспыхнувшим на щеках.
Сердце трусливо улизнуло в пятки. Вот и третий раз… Не хотелось думать, какое явление станет следующим. Может, под действием магических чар я действительно начну палить из самострела по незнакомым людям? По спине пробежал холодок.
Свечка, изогнув брови, изображала ехидное удивление, явно надеясь заприметить во мне признаки безумия и увезти подальше в неизвестном направлении туда, где, по всей вероятности, вовсе не будет безопасно.
– Ничего страшного, – вздохнул Стриж, склоняясь, чтобы открыть лэптоп обратно.
Я до боли прикусила губу, прекрасно осознавая, что прямо сейчас все узнают о моей новой тайне. Экран вспыхнул… Меня пробрал нервный тик, задергалось веко, и на секунду остановилось дыхание.
На светлеющем мониторе, как за минуту до того, проявилось досье Златоцвета.
Из груди вырвался едва слышный вздох, глаза закрылись от облегчения.
– Свеча, тебе пора, – неожиданно заявил Ратмир, а потом вдруг добавил, заставляя меня испуганно съежиться, как смятый конфетный фантик: – Веда будет здесь безвылазно, пока мы не найдем второй браслет, поэтому никто никого не убьет. Ни завтра, ни через месяц, – добавил он с нажимом.
Меня бросило в жар, капля пота неприятно пробежала между лопаток до поясницы. Его слова предназначались исключительно для моих ушей!
– Прозвучало неуверенно, Ветров, – осклабилась женщина, бросив на меня последний уничижительный взор.
Ратмир видел статью… и не выдал меня.
Ночь в деревенском царстве закончилась быстро, и сонные окрестности сотряс пронзительный клич ободранного петуха, поднимавший мирно похрапывавших сонь похлестче любого будильника, и тогда весь дом возжелал сварить из пернатого крикуна наваристый бульон.
