Ир Тике продолжал вещать про ремонт козырька крыльца, затянувшийся из-за попытки бытовиков привлечь своих проштрафихся студентов, наворотивших демоны знают что. Потом перешёл к отзыву на присланную из Таль-Нерского университета рукопись кандидатской диссертации, передав слово весьма забывчивой и неторопливой ир Миррей, тематика исследований которой была ближе прочих к требуемой.
«Что там за диссертация?»
«Ты и на неё время не нашел? Ну даёшь! — поразился приятель. После слабенького ментального тычка (материально тыкать, хотя они и сидели рядом, было бесполезно) сознался: — Я целиком не читал, так автореферат глянул. Ерундистика околокриминалистическая. В общем, всё как Таль-Нер любит».
«Тогда почему опять нам прислали?» — удивился ир Ледэ.
«А то ты не знаешь, как это у нас делается!»
Малькольм знал, просто не подумал об этом. Сложно было сосредоточиться на делах кафедры, когда оставил ребёнка с алхимичкой, пусть ребёнку и знакомой. А причины того, что диссертацию прислали им несмотря на то, что имелось достаточное количество близких к криминалистике учреждений и в самой Леонии, были просты: во-первых, статус АПиС был выше, что для защиты немаловажно, а, во-вторых, люди оставались людьми где угодно — политика и наука исключениями не были — и нередко использовали для достижения целей личные связи. Ир Миррей, конечно, читала ментальную магию в криминалистике, да и практический опыт в этой сфере имела немалый, но уже давненько отошла от дел и сейчас даже вела-то только лекции, без практик. Ну и курировала работу нескольких аспирантов, решивших взяться за нелегкое дело исследований именно в этом направлении (оба параллельно работали в сыскных структурах, так что темы в свое время утвердили без проблем).
Наконец с отзывом разобрались, перешли к другим накопившимся по кафедре делам, на закуску оставив всё тот же вяло расследующийся вопрос с подтасовками на вступительных. Ир Ледэ, признаться, вообще уже не ожидал, что его снова поднимут, однако, ир Тике оказался дотошен, так что с занимавшимися копированием бывшими лаборантами уже пообщались, выяснив вопиющее: один из них — имя называть не стали — то ли шутки ради, то ли просто запутавшись, подменил несколько листов листами из копировавшегося в то же время и аналогично оформленного списка вопросов для аттестации специальности, второй же, несколькими годами позже в нарушение правил сделал копию не с оригинала, а с предыдущей копии. Так и получилось, что методичка, которой пользовались на вступительных разошлась по содержанию с оригиналом.
После пересказа этой истории ир Ледэ не сдержался:
— Это все прекрасно. — Поправился: — То есть, конечно, ужасно. Но как это относится к вопросу подтасовки результатов, учитывая, что доставшиеся абитуриенту вопросы не попали — а я специально её от и до изучил — и в измененную методичку?!
«Успокойся!» — в ужасе прикрикнул на приятеля магистр ир Сардэ, представляющий реакцию начальства.
— Это вы так утверждаете, — не дожидаясь пока выскажется ир Тике, возразил на это Лейель. — Но что если воспоминания подкоректированы? Я ни в коем случае не обвиняю лично вас, магистр, но как мы с коллегами можем быть уверены в истинности воспоминаний, не зная личности их обладателя и его возможностей?
— То есть вы, магистр, полагаете, что абитуриент вашими стараниями не поступивший на первый курс способен изменить воспоминания так, чтобы я этого не заметил? — поинтересовался Малькольм, глядя эльфу в глаза, но держа при этом самую мощную защиту из возможных (воздействие при всех было маловероятно, но рисковать ир Ледэ не хотел).
— Про то, что абитуриент не поступил, ранее никто не говорил, — пожал плечами остроухий интриган. — Я полагал, речь об одном из
Каких трудов ир Ледэ стоило сдержаться и как минимум не высказать всё, что он думает на этот счёт, знал только он: защиту вокруг разума менталист выстроил слишком плотную, чтобы остальные могли без усилий и специальных заклятий его читать.
— Полагаю, магистр Лейель прав. Предоставьте нам этого абитуриента, магистр ир Ледэ, чтобы мы могли беспристрастно оценить его воспоминания. И решить, стоит ли продолжать расследование.
— Или абитуриентку, — вставил представитель дивного народа с вежливой улыбкой.
— Да без разницы кого именно, — в отличие от Малькольма зав. кафедрой намёка не понял. — Любого абитуриента в отношении которого были совершены нарушения.
Дерек с беспокойством коснулся разума друга, ненавидящим взглядом сверлящего противника:
«Успокойся. Ты ему ничего не сделаешь: он менталкой лучше тебя владеет. Да и не только ей».
«Знаю», — ответил ир Ледэ мысленно. И уже вслух выдавил:
— Я постараюсь.
— Вот и прекрасно, — ир Тике поднялся. — На этом у меня всё, господа.
Больше ни на кого не глядя, Малькольм сразу же дематериализовался.
