Наконец с отзывом разобрались, перешли к другим накопившимся по кафедре делам, на закуску оставив всё тот же вяло расследующийся вопрос с подтасовками на вступительных. Ир Ледэ, признаться, вообще уже не ожидал, что его снова поднимут, однако, ир Тике оказался дотошен, так что с занимавшимися копированием бывшими лаборантами уже пообщались, выяснив вопиющее: один из них — имя называть не стали — то ли шутки ради, то ли просто запутавшись, подменил несколько листов листами из копировавшегося в то же время и аналогично оформленного списка вопросов для аттестации специальности, второй же, несколькими годами позже в нарушение правил сделал копию не с оригинала, а с предыдущей копии. Так и получилось, что методичка, которой пользовались на вступительных разошлась по содержанию с оригиналом.
После пересказа этой истории ир Ледэ не сдержался:
— Это все прекрасно. — Поправился: — То есть, конечно, ужасно. Но как это относится к вопросу подтасовки результатов, учитывая, что доставшиеся абитуриенту вопросы не попали — а я специально её от и до изучил — и в измененную методичку⁈
«Успокойся!» — в ужасе прикрикнул на приятеля магистр ир Сардэ, представляющий реакцию начальства.
— Это вы так утверждаете, — не дожидаясь пока выскажется ир Тике, возразил на это Лейель. — Но что если воспоминания подкоректированы? Я ни в коем случае не обвиняю лично вас, магистр, но как мы с коллегами можем быть уверены в истинности воспоминаний, не зная личности их обладателя и его возможностей?
— То есть вы, магистр, полагаете, что абитуриент вашими стараниями не поступивший на первый курс способен изменить воспоминания так, чтобы я этого не заметил? — поинтересовался Малькольм, глядя эльфу в глаза, но держа при этом самую мощную защиту из возможных (воздействие при всех было маловероятно, но рисковать ир Ледэ не хотел).
— Про то, что абитуриент не поступил, ранее никто не говорил, — пожал плечами остроухий интриган. — Я полагал, речь об одном из
Каких трудов ир Ледэ стоило сдержаться и как минимум не высказать всё, что он думает на этот счёт, знал только он: защиту вокруг разума менталист выстроил слишком плотную, чтобы остальные могли без усилий и специальных заклятий его читать.
— Полагаю, магистр Лейель прав. Предоставьте нам этого абитуриента, магистр ир Ледэ, чтобы мы могли беспристрастно оценить его воспоминания. И решить, стоит ли продолжать расследование.
— Или абитуриентку, — вставил представитель дивного народа с вежливой улыбкой.
— Да без разницы кого именно, — в отличие от Малькольма зав. кафедрой намёка не понял. — Любого абитуриента в отношении которого были совершены нарушения.
Дерек с беспокойством коснулся разума друга, ненавидящим взглядом сверлящего противника:
«Успокойся. Ты ему ничего не сделаешь: он менталкой лучше тебя владеет. Да и не только ей».
«Знаю», — ответил ир Ледэ мысленно. И уже вслух выдавил:
— Я постараюсь.
— Вот и прекрасно, — ир Тике поднялся. — На этом у меня всё, господа.
Больше ни на кого не глядя, Малькольм сразу же дематериализовался.
В себя пришёл как обычно быстро, но ещё несколько минут лежал, пытаясь справиться с эмоциями. Не сумев, спустился вниз, трясущимися руками налил себе кофе.
— Всё так плохо? — поинтересовалась магистр Аделия, появляясь в дверях.
— Жени занята? — уточнил он у добровольной няньки ребенка.
— Играет, не волнуйся. Так что случилось?
— Чарльз рассказывал тебе про подтасовку на вступительных на менталистику? — спросил он, прежде чем начать рассказ. Получив подтверждающий кивок, продолжил: — Эта остроухая… — приличный синоним подобрался не сразу, — зараза требует очной ставки. А я не собираюсь вмешивать в это ир Росси и ломать ей карьеру из-за одного придурка.
— То есть отступишься?
Менталист покачал головой:
— Попробую узнать, кто ещё из наших менталистов поступал в АПиС и что видел. Вполне может быть, что если не у них самих, то у кого-то сдававшего вместе с ними тоже была такая ситуация. Хотя их я бы, если получится, тоже предпочел не впутывать.
— А если ему нужно было пропихнуть кого-то одного? — алхимичка тоже налила себе кофе. Ночь обоим предстояла долгая. Причём в её случае даже более долгая, чем в его.
— Даже если так, для этого всё равно недостаточно было срезать одну ир Росси: мог появиться кто-то со связями или положением, олимпиадники, наконец. В общем тот, от кого избавиться сложнее чем от девчонки из провинции, без медали и пусть и с хорошими баллами, но не блестящими.
— А не наши первокурсники, а те? — задумчиво поболтав остатки напитка в кружке, спросила женщина. — Они ведь тоже могли что-то заметить. Да и если кто-то слабо сдал вступительный, едва ли он мог бы быть сразу на одном уровне с остальной группой.
Малькольм с сожалением покачал головой:
