Переглянувшись с остальными, переговоры взяла на себс Тесла. Когда же преподаватель предсказуемо поинтересовался результатами, инициативу пришлось перехватить Иль. Посетовав, что рано отпустил Тес, ир Вильос тем не менее то, что девушка знала, внимательно выслушал и явно задумался над её словами. Вот только наказание от этого меньше не стало.
— Две недели в анатомичке. Всем, — резюмировал проректор. Но быстро поправился: — Тесла, вас с Дирком двумя неделями явно уже не смутить, так что месяц. Как раз к конференции отработаете. — Теперь несчастной выглядела уже и аспирантка. — Ну что вы так смотрите? Труд на благо академии — прекрасный способ потратить, видимо, образующиеся у вас свободное время и силы. Да, и никаких гитар в анатомичке! А то я вас знаю! Проверю, смотрите. Брысь!
— Гитары в анатомичке? — по дороге к корпусу переспросила у Ника и Коры Кос.
— Ну а что такого? Там же скучно: складываешь и складываешь… Но ничего, запретил гитары, придумаем ещё что-нибудь.
Кора показательно застонала.
Заседание кафедры вторую неделю подряд никого не обрадовало, однако и возражать преподаватели не стали: ир Тике был в своём праве. Начали опять с рутины вроде актуализации рабочих программ и прочей бюрократии, без которой учебный процесс мог бы двигаться даже активнее, чем с ней. Академическое начальство явно пыталось создать иллюзию бурной деятельности, а страдать из-за этого опять предстояло рядовым сотрудникам. Все, пользуясь менталисткими преференциями, перебрасывались мыслями относительно причин очередного шевеления ректората. И. о. декана, прекрасно это чувствующий, продолжал тем не менее занудно пересказывать изменения в положениях и требованиях к оформлению.
«Опять все переписывать! — мысленно возмутился магистр ир Сардэ. — Из-за каких-то дурацких отступов!»
«Угу», — магистр ир Ледэ сегодня был немногословен. Денёк накануне у него выдался тяжелым и не только магически, но и психологически. Да и сегодняшнее утро тоже.
«А сам ир Тике наверняка опять лаборантов припашет!» — продолжал возмущаться Дерек.
«Наверняка», — согласился Малькольм. После быстрой растраты резерва хотелось спать, даже при том, что прежде чем отправиться в Катор, он проспал (по настоянию супруги) не меньше шести часов.
«Какой-то ты вялый сегодня!»
«Студенты ночью экспресс-побудку устроили», — выбрал из всех возможных объяснений наиболее нейтральное преподаватель ментальной магии в МАН.
«Решили друг у друга в головах покопаться?» — понимающе усмехнулся коллега.
«Хуже. Вместе с некромантами кладбище подняли».
«Нехило», — с уважением посмотрел на приятеля ир Сардэ. О подробностях он узнать не успел, потому что ир Тике перешёл наконец от рутины к делам непосредственно кафедры.
— Магистр ир Ледэ, касательно вашего заявления. Вы нашли новые доказательства? — поинтересовался заведующий. — Точнее, свидетелей?
Менталист вспомнил спокойный взгляд Иль, на которую сейчас хоть и злился, но не всерьёз — не она же кладбище подняла — её слова про то, что ей нравится МАН, то, как защищали его студенток некроманты, причём как младшие, так и старшекурсники, и даже уже почти магистры. Вспомнил наивные глаза первокурсников в Серине, с интересом его разглядывающих, и АПиС интересующихся больше просто как чем-то далеким, их подшучивания друг над другом и явно удачно сложившуюся группу. Вспомнил пренебрежительное заявление парня, поступившего на пространственную магию. Вспомнил фанатичный блеск в глазах зарывшейся в учебники каторки, вознамерившейся обязательно поступить на ментальную магию на следующий год, причем что удивительно, не в АПиС, а уже в МАН. Вспомнил Чарльза и ту поддержку, которую он оказывал, несмотря на то, что это вообще была не его проблема. Вспомнил наконец всё то, что сам получил благодаря Кубку, тому что ир Росси оказалась именно в МАН… Воспоминания промелькнули за какие-то мгновения, благо работать с ними магистры ментальной магии могли на качественно ином уровне, и Малькольм чуть качнул головой:
— Нет. — Тишина стала ошеломлённой. Опускать взгляд ир Ледэ и не подумал, потому видел и выразительный взгляд наставника, и удивлённые других преподавателей, и обеспокоенный сидящего напротив Дерека. Да, этим он предавал всё то, за что боролся, но… Сейчас ему казалось, что в долгосрочной перспективе так будет лучше. Для тех, кто мог бы свидетельствовать против Лейеля, по крайней мере. — Я могу предоставить снятые по всем правилам воспоминания, но не свидетеля.
— Все мы знаем, что их можно подделать, — заметил Лейель.
И. о. декана согласно кивнул:
— Воспоминаний для столь серьёзного обвинения недостаточно. Мы это уже обсуждали.
— Я могу — и уже предоставил — только их.
