Внутри пирамиды оказалось прохладно и темно, и я с облегчением стянула с головы пиджак. Хирд зажёг шар света, и по пути мы с восхищением оглядывали то, что древние египтяне полагали лучшим местом для захоронения своих царей. Каждый сантиметр стен был покрыт иероглифами, и я старалась не задумываться над их значением. В конце концов, что нам даст обещание жестокой смерти расхитителям границ? Мы здесь ненадолго и вообще проездом.
Коридоры тянулись бесконечно, я послушно следовала за другом и сворачивала то налево, то направо, стараясь по мере возможности запоминать дорогу, но коридоры были похожи один на другой. В какой-то момент мне стало казаться, что мы блуждаем по одному и тому же маршруту. Я стала обращать внимание на особенности интерьера — трещины на полу, рисунки на стенах и раскиданные тут и там камни. Когда полустёртое изображение Осириса встретилось мне в третий раз, я окончательно потеряла терпение.
— Хирд, — твёрдо произнесла я, — ты уверен, что знаешь дорогу?
Глаза у недооборотня подозрительно забегали. Я вздохнула.
— Ты бывал здесь до этого?
Хирд замялся и уставился в пол. Я потёрла переносицу и вздохнула ещё раз.
— Тебе стоило предупредить, что ты такой же новичок в египтологии, как и я. К чёрту твоих фениксов, давай попробуем хотя бы вернуться к выходу.
— Ну уж нет, — как всегда не вовремя проявил упрямство мой боевой товарищ, — раз уж мы здесь, попробуем дойти до конца. Чем не приключение?
Я нехотя двинулась вперёд. Если нам продолжит везти так же, как и до этого, то мы либо действительно найдём вход в скрытые земли, либо вернёмся к выходу. И, честно говоря, я бы предпочла второй вариант. Я устала, хотела пить и начала откровенно замерзать. Да, снаружи, скорей всего, до сих пор нещадно палило солнце, но здесь, под землёй, сохранялась устойчивая минусовая температура.
— В какой мы хоть пирамиде находимся? — поинтересовалась я, чтобы хоть чем-то разбавить повисшее между нами напряжение.
Не факт, конечно, что Хирд знает ответ, но у меня сложилось ощущение, что если я не найду нейтральную тему для разговора, рано или поздно придётся обсуждать тот неловкий поцелуй на ритуальном холме. Это бы заставило меня чувствовать себя ещё более неловко, чем во время самого поцелуя.
— Кажется, Хеопс, — безмятежно отозвался Хирд, — а что?
Я остановилась.
— Ты сейчас серьёзно?
Хирд ответил на мой вопрос взглядом, полным такого искреннего недоумения, что мне стало смешно. Как и всякий среднестатистический ребёнок, я в детстве увлекалась древним Египтом и мечтала стать египтологом. Вот только отец, похоронивший мечты о собственной карьере археолога, внезапно поддержал меня в этом начинании и буквально вывалил на меня все свои знания в этой области. И самым впечатляющим и врезавшимся в память для меня навсегда осталось то, что саркофаг с телом фараона так и не был найден, даже несмотря на прямую наводку Геродота.
Всё это я, схватившись за голову, вывалила на боевого товарища-дегенерата, а заодно потребовала подтверждения того, что маги конкретное место захоронения нашли или хотя бы оставили знаки, позволяющие добраться до входа в скрытые земли. В ответ я получила только виноватый взгляд и печально повисшие дреды. Ожидаемо.
— Так, — безапелляционно заявила я, — мы возвращаемся к выходу. И не спорь. Хватит с меня приключений.
Хирд обречённо кивнул и направился в обратном направлении. Я последовала за ним, не забывая прожигать широкую спину раздражённым взглядом, параллельно ёжась от холода. Откуда-то из темноты неизведанного тянуло сквозняком, но я не горела желанием искать его источник.
Следующие примерно полчаса мы блуждали по коридорам, сворачивая то направо, то налево. При этом у меня сохранялось стойкое подозрение, что мы проходим по коридорам, в которых ещё не были. То и дело возникающие рисунки на стенах только подтверждали это.
— Мы заблудились, — констатировала я.
— Да, — легко согласился горе-экскурсовод, — извини.
Я только отмахнулась. Сама виновата: надо было сначала уточнить, а потом уже лезть в незнакомое место в компании недооборотня-раздолбая.
— Нужно вернуться до более-менее знакомого места и уже оттуда пытаться вырулить к выходу, — прикинула, прислонившись к стене, — и если не получится…
Я не успела додумать мысль. Цельная плита с рисунком Тота внезапно вся целиком вдавилась в стену, и пол под нами провалился. Этажом ниже обнаружилась горка, по которой мы, молча, что интересно, покатились вниз. Хирд продолжал по инерции удерживать в активном состоянии шар света, так что из темноты то и дело возникали всё новые фрески и пустующие держатели для факелов. Скольжение закончилось внезапно и очень болезненно — на нашем пути внезапно встала стена, в которую мы уткнулись ногами, предусмотрительно выставленными вперёд. Хорошо, что успели сгруппироваться, а то встретили бы внезапный финиш своими пустыми головами. Поднялись, помогая друг другу и, кое-как установив равновесие на наклонном полу, опёрлись на стену.
— И что дальше? — зачем-то поинтересовался Хирд у меня.