Дверь в ванную не была зелёной, но даже это меня не радовало. Она не ведёт в лето, и после моей смерти мой кот не будет сидеть под ней, надеясь на то, что однажды она снова заработает. Я рывком распахнула её и скрылась в ванной, спрятавшись от целого мира.
Я сидела на холодном полу ванной, пока не замёрзла окончательно. Мне казалось, прошло несколько часов с моего возвращения из исследовательского крыла, но минутная стрелка успела проползти всего на сорок минут вперёд. Пришлось задёрнуть занавески, чтобы хоть чуть-чуть приглушить издевательски-яркий солнечный свет. Там, за окном — жизнь, здесь же — лишь медленное умирание.
Стеклянная стена тихо зазвенела, пропуская гостя.
— Доктор Герберт, — произнесла я, даже не пытаясь выглядеть хоть чуточку виноватой — всё равно не поверит.
— Здравствуй, Лара, — слегка склонил голову главный врач, — я разговаривал с исследователем Морганом. Он страшно ругался и утверждал, что этой ночью ты покидала Цитадель.
Я кивнула. Спорить смысла не было.
— Это была твоя инициатива?
— Нет. Но я поддержала эту идею. Моя команда искала способ спасти мне жизнь, глупо было отказываться от такой возможности.
— И, тем не менее, усилия оказались бесплодны?
Мне не понравилось направление беседы, но я промолчала и только кивнула, подтверждая его правоту.
— Что ж, — вздохнул доктор, — раз уж стандартные методы убеждения на вашу компанию не действуют, я буду вынужден принять более жёсткие меры. Отныне я запрещаю кому бы то ни было наносить тебе визиты во избежание новых инцидентов, подобных сегодняшнему.
— Но… — попыталась возразить я.
— А тебе запрещается выходить из палаты. Весь коллектив исследователей отложил свои дела для того, чтобы помочь тебе, и я не позволю пустить по ветру их старания просто из-за того, что солдаты вообразили себя умнее учёных!
Я потеряла дар речи и просто молча наблюдала за тем, как доктор снова склоняет голову для прощания и проходит сквозь стеклянную стену. Все звуки внезапно стихли, но виной тому была вовсе не абсолютная изоляция помещения, а затопившая меня изнутри тишина. Уши заложило, как при взлёте самолёта, а по телу пробежала дрожь. Мне осталось не так долго, и даже одноглазый исследователь Морган признал, что мой случай безнадёжен, а они смеют лишать меня последней радости — общения с моей командой. Даже без упора на вынашивание коварных планов по глобальному восстановлению равновесия во всём мире, я была лишена банальной возможности попрощаться с друзьями.
Если бы я обладала хоть каплей магической силы, то сменивший отупелую растерянность гнев растопил бы неприступную хрустальную стену без следа. Я бросилась на неё и несколько раз ударила кулаком, но только сбила костяшки и лишила себя остатков сил. Всю ночь я держалась на адреналине и надежде, а теперь лишилась и того, и другого, и просто сползла на пол.
В коридор влетел Нэйт, хотел пройти ко мне, но был остановлен врачом. Я не слышала ни слова и наблюдала за их разговором, как за пантомимой, немым кино середины прошлого века. Совсем скоро должен был появиться Чарли Чаплин в своём вечном котелке и с тросточкой, но всё закончилось раньше. Нэйт в последний раз крикнул что-то в спину уходящему доктору и сел рядом со мной с той стороны стены. Так близко и одновременно так бесконечно далеко.
Мой киаму обратился ко мне, но я смогла только грустно улыбнуться и приложить ладонь к уху — я не слышу тебя.
— Всё хорошо, — тщательно проартикулировал он, — мы спасём тебя.
— Спасибо.
Он ещё раз бросил взгляд в сторону, в которую удалился врач, и вытащил из кармана смятую бумажку. Развернул её и прислонил к стеклу так, чтобы я смогла прочитать, что в ней написано.
«Книги пропали. Элеонора ничего не знает»
Если бы я не сидела, то точно бы упала. Кто мог знать о том, что мы замышляем? Элеонора отпадает сразу — она нейтральна по сути своей. Её не интересуют интриги за пределами её маленького книжного королевства. И она всегда держит обещания. Ей можно доверять. Или нет? За нами следили? Но кто? И почему никто из нас не заметил шпиона?
Судя по выражению лица Нэйта, он думал о том же самом. И его мысли тоже предательски крутились вокруг тяжёлого и мрачного предположения — что, если это был кто-то из наших?
— Ищи, — произнесла я, — проверь архивы. Должны были остаться оригиналы, с которых снимали копии.
Я не была уверена, что он смог прочитать по губам. Поэтому повторила указания ещё пару раз, но чётче и медленней, и немного успокоилась только когда он смог повторить мои слова.
— Молодец, — кивнула я, и Нэйт ответил измученной улыбкой.
Он приложил ладонь к прозрачной стене, и я, не колеблясь ни секунды, ответила тем же. Чистый хрусталь магически инертен по своей природе, но мне показалось, что стена стала чуточку теплее в том месте, где наши руки почти соприкасались. Я не помню, сколько мы так просидели — время прекратило существовать, оставив нас в вакууме и на короткое время создав отдельную вселенную, где нет никого и ничего, кроме нас двоих.