Мы рассредоточились, и Нэйт постучал в дверь.
— Пригнись, — посоветовала я громким шёпотом, — она может разглядеть тебя в глазок.
Но подобные меры оказались без надобности — нам открыли почти сразу. Нас встретила сухонькая старушка с пучком седых волос на голове и в цветастом переднике. Она подслеповато щурилась, оглядывая нашу компанию.
— Вы к Элизе? — спросила она тоненьким по-старушечьи надтреснутым голосом.
Нэйт на всякий случай кивнул, хотя никто из нас понятия не имел, кто такая Элиза.
— Проходите, — пригласила нас старушка и, повернувшись, крикнула в глубину квартиры, — Элизонька, детонька, к тебе гости.
Всё тем же порядком мы протиснулись в крохотную, но чистую прихожую. Старушка прикрыла за нами дверь и, слегка прихрамывая, удалилась. Я колебалась насчёт того, снимать обувь или нет. С одной стороны, нам необходима полная боевая готовность на случай, если наша цель снова решит улизнуть. Но с другой… это место дышало уютом, и сама мысль о том, чтобы пройтись в грязной обуви по идеально чистому полу, казалась кощунственной.
Мои сомнения разрешила наша загадочная незнакомка, выглянувшая из комнаты в конце коридора. Волосы её всё ещё были влажными, но мокрую толстовку она уже сняла, оставшись в тонкой майке. Увидев нас, она замерла на несколько секунд и принялась медленно отступать спиной вперёд обратно в комнату.
Так и не сняв обувь, мы рванули за ней. Девица захлопнула дверь прямо перед носом нашего командира, но тот, не останавливаясь, просто выбил её плечом.
— А ну стоять! — рявкнул он и присовокупил к приказу несколько крепких выражений на своём языке, когда девица уронила на него шкаф.
Мы рассредоточились. Хирд загородил дверной проём. Мы с Тиной начали с двух сторон приближаться к девице. В какой-то момент она на секунду повернулась ко мне спиной. Атаковать я не успела, зато успела увидеть татуировку дракона у неё на спине. Почти целиком скрываясь под майкой, ящер выползал из глубокого выреза и тянул морду к шее своей носительницы. На секунду мне показалось, что татуировка вспыхнула золотом.
Нэйт двигался зигзагами, загоняя цель в угол. Та не сдавалась и, похоже, пыталась просчитать наши следующие шаги. У неё не получалось, что, впрочем, неудивительно, учитывая то, что конкретного плана у нас не было, и мы действовали по ситуации.
Зато её шаги я просчитать смогла. Вправо, влево, чуть назад, замереть, чтобы понаблюдать за противником, и снова… цикл. Выждав момент, я кинулась вперёд и упала прямо на неё, обхватив обеими руками.
Спустя секунду Тина повторила мой манёвр, Нэйт схватил её за руки, а присоединившийся Хирд — за ноги. У нас получилось!
— Элиза, что у тебя здесь происходит?
Мы все обернулись на голос. На пороге комнаты стояла девочка лет шести.
— Крис, беги! — крикнула Элиза и задёргалась в наших руках, — Беги!
Девочка застыла на одном месте, в глазах её читалась паника пополам с решимостью.
— Отпустите мою сестру! — закричала она, и глаза её изменили цвет, став такими же золотыми, как у нашей цели.
Элиза задёргалась ещё интенсивнее, а потом вдруг обмякла и перестала сопротивляться.
— Можете забрать меня, но не трогайте её, — попросила она, и голос её дрогнул, — пожалуйста.
Нэйт кивнул, и мы опустили девушку на пол, продолжая удерживать за руки.
— Отпустите, я пойду сама.
Мы неуверенно переглянулись. Элиза закатила глаза.
— Вы меня всё равно найдёте, — резонно заметила она, — а теперь ещё и знаете, где я живу.
Сбросив наши руки, она направилась к двери и, остановившись перед сестрой, опустилась на колени.
— Крис, — тихо произнесла она, положив руки девочке на плечи, — мне нужно будет уйти, но ты не волнуйся. Позаботься о бабушке, она уже старенькая.
Девочка всхлипнула и уставилась в пол, но Элиза подняла её голову за подбородок. Я не видела лица девушки, но в голосе её звучала нежная улыбка, когда она убеждала свою маленькую сестрёнку в том, что всё будет хорошо.
Тина прижалась ко мне и отчётливо шмыгала носом. Я машинально обняла её одной рукой, сжав ладонь второй в кулак. Всё происходящее вдруг показалось мне неправильным. У опасных тварей не должно быть семьи, с которой больно прощаться. Не должно быть храбрости. Они не должны сознательно идти на самопожертвование для того, чтобы их родные были в безопасности. Я вдруг представила, как меня объявляют опасной и приговаривают к смерти, и я добровольно передаю себя в руки палачей, чтобы мою семью не трогали. Внутри медленно, но верно начала закипать злость.
Элиза поднялась и повернулась к нам.
— Идёмте, — бросила она, жестом отослав сестру, — я готова.
В молчании почти траурном мы покинули квартиру. Уходя, я бросила последний взгляд на испачканный пол. Душа в тот момент ощущалась такой же грязной, как потёртый паркет. Будто кто-то, вроде нас, забрался в неё без спросу и хорошенько потоптался.
Элиза спускалась по лестнице с таким достоинством, с каким члены королевской семьи поднимались на эшафот.
— Туда же, куда и раньше? — с усмешкой поинтересовалась она, когда мы снова оказались под дождём, — А наручники будут?