Ответ Учителя, произнесенный все тем же проникновенным тихим голосом, так сильно поразил Петра, что он содрогнулся.
"Возможно, Мария из Магдалы знает ответ. — Лицо Учителя озарилось улыбкой. — Это запутанный вопрос. Но вероятно, вы вспомните, что в канун того вечера, когда Соломон начал строить храм, Господь явился к нему во сне и сказал, что исполнит любое его желание. Молодой царь ответил, что желает лишь объединиться брачными узами с Суламитой… "
«Прости меня, Учитель, — вмешался юный Иоанн Зеведей. — Я боюсь, что это не так. Всем известно, что первой женой Соломона была дочь фараона. Более того, в ту ночь Соломон просил Господа только об одном — о мудрости — и даже не вспоминал о брачных узах».
"Верно, — согласился Учитель, по-прежнему улыбаясь. — У Соломона было много жен, как ты правильно заметил, но одна оставалась главной в его сердце, и с этой таинственной красавицей он празднует свое обручение в Песне Песней. Может ли быть лучшая невеста, чем Мудрость, для царя, желающего обрести спутницу на все дни его жизни? В Песне Песней она сама говорит нам, что ее символ — пятиконечная звезда, которую Соломон позже признает как свою личную печать: «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь… стрелы ее — стрелы огненные; она — пламень весьма сильный» [61]. Вот оно, тайное пламя, вечный бродильный фермент. Для греков утренней звездой были Артемида или Афина, девы, известные их мудростью. Вечерней звездой была Афродита, богиня любви. Мы знаем, что
у нас эти две звезды объединяются в одну, а следовательно, еще в самые ранние дни люди держали ключи от этого высшего таинства: им открылось, что единение мудрости и любви, то есть любомудрие, позволяет проникнуть даже за пределы смерти".
В комнате воцарилась ошеломленная тишина, а Учитель слегка взъерошил волосы вконец смутившегося юного Иоанна Зеведея, который полулежал рядом с ним на диване. Потом он жестом подозвал моего сына, чтобы он налил ему еще вина.
«Учитель, прости меня, — сказал Филипп из Вифсаиды. — Твои слова, кажется, затрагивают прошлое, настоящее и будущее, поэтому я никогда не понимаю, как именно истолковывать то, что ты говоришь. Но, говоря о любви, ты, конечно же, подразумеваешь, что наша любовь к божественному, правильно воспитанная и воспринятая, поможет нам превзойти даже смерть? Но все же надо признать, что Песнь Соломона, как и сам этот исторический царь, предполагает совершенно иной, чувственный, можно даже сказать, плотский вид любви — а такое живописание едва ли подходит к образу грядущего предсказанного тобой царствия».
«Действительно, Филипп, — сказал Учитель. — И именно в этом заключается таинство»».