— Не твоего ума дела.
Я бы мог им сказать, что не собираюсь их убивать, да и не нужно мне это. Все-таки я нашел, что искал. Хоть и их отношение ко мне было паршивое. Но все же. Они бы успокоились, но тогда есть риск, что они могут сопротивляться. Все-таки страх сильная шутка. Пусть лучше бояться. Минут через шесть, семь Мирон принес кожаную сумку в виде бочки. Сверху была завязана кожаным шнурком. Бросил ее мне и сверху кинул скрученную в рулон шкуру, связанную веревкой. И одежду. Я взял сумку, развязал, посмотрел внутрь, чтобы проверить, все ли он собрал. И услышал шаги. Нет, я их почувствовал, по вибрации по земле. Кто-то бесшумно и быстро приближался ко мне сзади. Я резко встал и увидел силуэт человека, занесшего топор над моей головой. Я быстро отреагировал, схватив его топор в полете и воткнув в человека свою руку. Я пробил его грудь насквозь. Это был Дякин. Он улыбнулся. Изо рта потекла кровь.
— Ну что ж ты, Дякин, — пробормотал я.
Он с улыбкой на лице ослабил руку, в которой держал топор. Топор выпал на землю. Его ноги подкосились, и тело начало падать на землю. Я вытащил руку из его груди. И он упал замертво.
«Зачем он это сделал?»
Женщина завизжала. И я рыкнул на нее:
— ЗАТКНИСЬ! Я этого не хотел! Зачем он напал⁈
— Он добрый и преданный раб, — ответил Аким, со злостью посмотрев на меня.
Я почувствовал запах крови на своей руке. Манящий, вкусный, сладкий. Как запах от вкусно приготовленного мяса. Я коснулся пальцами кончика своего языка. Мне понравилось. Голод опять обострился.
— Ты не положил мясо! — сказал я Мирону. Я взглянул на него жадным взглядом. Мои глаза блеснули красным светом. Слова сами вырывались из меня рыком.
— Я знаю, у вас есть вяленое мясо. Положи мне пару кусков. И соления в банке. Я видел у вас есть. Быстро!
Мирон снова переглянулись с отцом и отправился в дом.
— А теперь условия. Я не убью вас, если вы никому не расскажите. Но если вы расскажите дружине или ещё кому-нибудь. Я обещаю вам. Я вернусь и вырежу всю вашу семью! — сказал я, сделав бешеный вид.
Я блефовал, конечно же. Они этого не заслужили. Обычная семья, трудятся, живут своей жизнью. Пытаются пережить зиму. Они не злодеи. Здесь и сейчас злодеем был только я. Отец кивнул в знак согласия. Его жена слёзно буравила меня ненавидящим беззащитным взглядом. Мирон вышел с мясом и банкой солений и положил их в уже мою сумку. Я привязал шкуру к сумке сверху. Встал, переоделся при них. Я полностью превратился в обычного человека. Выкинул свою одежду. Взял сумку и вышел через калитку, как ни в чем не бывало.
Я вышел во двор. По правую и левую стороны были частные дома, избы и всякие сараи. Земельные участки, огороженные деревянными заборами, разделяемые улицами. Точнее грязными проселочными дорогами. На улицу это мало похоже. Обычная деревня. Самое натуральное село. Я сразу вспомнил бабушку с дедушкой, у которых гостил в детстве. Воспоминание расплылось приятными ощущениями на сердце и теплотой в груди. Хотя я и не любил деревню никогда. Но когда попал в больницу, стал с теплотой вспоминать то время.
Я шел, пытаясь не привлекать внимания. Хотя каждый взгляд, что я ловил на себе, был настороженный. Видимо, деревня была небольшая, и все селяне знали друг друга. Ну хотя это не удивительно. Я здесь чужак, поэтому задерживаться не стоит.
На улицах кипела жизнь. Кто-то во дворе пел песни, похожие на частушки. Ребятня бегала с палками и игралась. Вот девица идёт с ведром воды. Видимо, от колодца. Вот пару стариков сидят на пнях возле забора с открытыми настежь воротами во двор. Во дворе что-то происходит. Какое-то скопление людей.
Я шел вперед по улице. Аким говорил про какой-то базар. Впереди по улице был какой-то шум и виднелось скопление людей. Я подошел ближе. Это и вправду был базар. Продавали все, что могли: мясо, рыбу, кости, травы. Всякую утварь. Выделанные шкуры, инструменты и даже оружие: мечи, копья, луки со стрелами. Просто ставили стол под открытым небом и раскладывали товар. Расплачивались, я так понял, тоже чем угодно. Не только серебром да златом. Было утро, и кто-то только раскладываться. Какой сегодня день, интересно? Я сбился со счета уже давно. Ладно, надо осмотреться. Я начал ходить по рядам. Осматривал, кто чем торгует.
— Чего желаете, барин? — спросил один купец, широко улыбнувшись.
Он продавал выделенными шкурами. Я помотал головой, показав, что мне ничего не нужно.
— Ну что вы, барин, давайте уступлю вам? — продолжал купец.