Как только я зашёл во двор капища, меня сразу заметили. Ко мне направился человек выглядевший как прислужник в монастыре. Весь в темно-сером балахоне с поясом на талии. Он не был вооружен. Видимо, простой прислужник при храме.
— Дня доброго, сейчас храм закрыт, завтра приходите на празднество, — сказал прислужник.
— Здравствуйте, а я и не знал, я не местный.
— Ах, вот как. Ну мы будем рады видеть вас завтра.
— А что будет за празднество?
— Ну мы отмечаем день солнцестояния. И приносим дары Сварогу.
— А можно поподробнее, что за дары?
— Десять невинных девиц будут торжественно преподнесены Сварогу. И солнце зимой засияет ярче… — объяснял прислужник.
Но я его уже не слушал. У меня округлились глаза, я чуть не поперхнулся собственной слюной.
— Не понял? — перебил я его. — В жертву, что ли? Их сожгут?
— Нет, что вы, они проведут ночь в храме возле жертвенника. А потом будут год служить при храме, сменив тех, кто сейчас служит. И на следующей год все повторится.
Я огляделся еще раз и заметил пару девушек, они занимались хозяйственными делами. У них были коротко подстрижены волосы. И одеты они были как этот прислужник. Я взглянул на их ауру. И понял, что от них тянет силой. Его силой, такой же, как от того языческого бога, что притворяется боярином. Но очень слабо, как бы поверхностно. Как слабый запах, что остался на теле. Я понял, эта сила не принадлежала этим девицам. Аура словно осталась после контакта с ним.
«Ясно, Сварог, старый развратник, теперь мне стало понятно, зачем он принимает человеческое обличье». И тут же у меня возникла навязчивая идея: испортить ему торжество.
Прислужник еще что-то говорил мне: пока я стоял в размышлениях. Но я уже услышал все: что мне было нужно.
— Я понял, хорошо, приду завтра, мне надо идти, спасибо, — сказал я прислужнику, перебив его монолог.
— Не забудьте принести в жертву венок из сухофруктов и мешок риса весом в один золотник[1], — крикнул мне вдогонку прислужник, когда я уже выходил со двора.
Я повернулся к нему со злой ухмылкой на лице:
— Конечно.
В этом городе один языческий бог — это был тот боярин. Определено. Вот же извращенец. Девиц ему подавай. А сам боярином заделался. Бьюсь об заклад все кузнечные мастерские в городе под ним. Вот и чеканят везде его символику. Вопрос в другом: если бы он был человеком, то ладно. Жадность, алчность, похоть — все эти пороки присущи человеку. Но языческий бог, зачем ему богатства? Зачем плотские утехи? Не понимаю. Они ведь бесы, а не люди. Зачем им все это?
«Ладно, лично при встрече у него спрошу».
Я отправился в город. Все-таки надо купить подношение богу. Я пошел на базар. Внутри меня смешались два чувства: тревога и воодушевление. Тревога, потому что я ещё помню сражение с Хорсом. Воодушевление, потому что я замотивировался перед предстоящей битвой. Но прошлое сражение — это было по-настоящему тяжело. Если бы мне не помогли, я бы умер. Хорс был в несколько раз сильнее меня. Это точно. И я боялся. Боялся вновь проиграть. Вновь пережить эту боль от ранений. С другой стороны. Что мне ещё остаётся? Мне надо сражаться. Это моя цель. Да и людей мне этих жалко. Все же ими пользуются. Сколько девиц прошло через его руки? Скольких ему преподнесли?
Я дошел до базара. Здесь было толпа народу. Я с легкостью нашел, что купить. Как и говорил прислужник, завтра будет празднество, и весь базар был к этому готов. Было очень много столов, где продавали именно это: рис и сушенные фрукты, вплетенные в венок. Это как лавки с цветами перед восьмым марта. Цены взлетают до неадекватных, а ассортимент расширяется. Ведь праздник же. Но для кого праздник, а для кого бизнес и прибыль. Так и здесь. Я купил все, что нужно.
Пока я шел, с базара увидел одну кузнечную. Двое юношей ковали меч прямо во дворе на наковальне. Один держал щипцами раскаленный металл, другой бил молотком. Везде была символика Сварога. На каждой подкове. На каждом клинке. Даже на молотке и всяких металлических инструментах была его символика. «Может, он так черпает силу? Скорее всего».
Волнение еще больше наполнило меня, и я ощутил вполне осязаемый страх, который пробирал меня до мурашек. Сварог был очень силен. Надеюсь, силы не подведут меня. А я чувствовал себя как проигравший спортсмен, что выложился на полную. Сам факт, что мне придется вновь сражаться с тем, кто определённо сильнее меня, это означало боль. Эта значит будут ранения, будет тяжко, и мне придется долго восстанавливаться. Если я вообще выживу.
Я решил еще подумать и отправился загород. Туда, где начинался лес. Я сел напротив капища. Между мной и языческим храмом было пару сотен метров. Уже начало смеркаться. Я сел на землю, скрестив ноги, приняв позу, в которой я обычно медитирую. И стал наблюдать за языческим храмом.