И я ударил правой ногой ему в голову — «мавашей гери». Красивый удар. Прям как Жан-Клод ван Дамм в свое время. С такой силой, как у меня, можно бить прям как в фильме. Красиво и эпично. Шлем слетел. И я увидел его красное, запыхавшееся, обливающееся потом лицо. Он отступил на пару шагов. И я снова ударил ногой с разворота в корпус. Сварог упал на землю. А я снова оттолкнулся от земли и полетел в небо. Я взлетел метров на шесть, завис в воздухе на доли секунд и понесся вниз, падая на Сварога. Сварог привстал на локти и потянулся к своему мечу. Меч медленно полетел ему в руки. Он схватил меч и начал направлять его на меня, чтобы я напоролся на лезвия. Но он не успел, я уже был близко, уже приближался к нему, падая как ракета с воздуха. Успев ударить правым кулаком ему в голову, я всем своим телом обрушился на него. Его голова превратилась в кровавую кашу. Его впечатало в землю. Я упал с верху и сломал себе ноги, пару ребер, руку, которой бил. Но Сварог не умер. Он еще хрипло дышал. Я встал на ноги и быстро вытянул из него силу, сколько только мог. Исцелил сломанные кости. И сразу начал бить Сварога. Я бил по голове и иногда по корпусу. Сварог все же ударил меня, он смог поднять меч одной рукой и наотмашь ударил мне по голове. Мое лицо вдоль рассекло ударом. Я схватил меч и, вырвав из его рук, выкинул в сторону. А потом я позволил ему встать. Я отступил на пару шагов и, поманив рукой, предложил ему подняться. Мы оба выглядели как побитые собаки. У меня каплями стекала горячая кровь из пореза на лице, а на теле осталась кровь от ран, которые он мне нанес. Сварог же был весь в крови. Его лицо деформировалось, нос был повернут в сторону и приплюснут, а челюсть сломана в нескольких местах. Были выбиты передние зубы. Один глаз был закрыт и опухший. Он встал и поднял руки в боксерскую стойку.
«Н-да силы ему не занимать, силы воли в том числе».
На секунду мне даже стало жаль его. Но я сразу подавил в себе эту жалость. Стоило посмотреть на трупы разрезанных им людей, и жалость сразу ушла.
«Последний бой, он трудный самый…» — вспомнил я строки из старой советской песни.
Я расправил ладони, и цепи упали из моих рук. Больше они мне не нужны. Я встал на носочки и стал скакать из стороны в сторону, как Сон Гоку из «Драгон болла». Сварог еле стоял на ногах, шатаясь. Я молнией подлетел к нему. Встав возле него, широко расставив ноги, и с большого замаха правой рукой, использовав всю свою кинетическую и внутреннюю силу, направил кулак ему в корпус. Я ударил, использовав всю свою скорость. Тут же ощутил резкую боль в кулаке. Я сломал несколько пальцев. Но пробил его броню. Кулак прошел сквозь металлический нагрудник и вошел сантиметров на пять в его плоть, сломав ребра и проделав дыру в его груди. Я сосредоточился на руке и стал впитывать силу. Через минуту Сварог закрыл глаза. Навсегда. А все мои раны исцелились. Бездыханное тело упало на спину. Я постоял рядом с ним с пару минут. Глядя на мертвого Сварога, я почувствовал облегчение и сильную усталость. Я пошел к воротам. Люди вокруг стали приходить в себя. Они словно очнулись от долгого сна, берясь за голову и осматриваясь вокруг. Они не понимали, где они и что делали тут. Я подошел к своей корзинке, взял ее. И отнес ее Сварогу. Положил возле его головы.
— Это тебе… подношения, –проговорил я.
Я стал превращаться обратно во Всеволода.
«Точно цепь, чуть не забыл», — подумал я и направился к месту, где она лежала.
Но руны уже были сломаны. Я поднял цепь и оглядел ее. Все руны были треснувшими. Все-таки использовать цепь как боксерские перчатки плохая идея. Хоть я и выиграл, но потерял такой ценный артефакт. Я разглядел только один относительно целый камушек с рунами. Оторвал его от цепи и положил в карман. Расстроился и выбросил цепь на землю.
«Ну что, нужно возвращаться».
Я отправился к своим вещам. За воротами уже стояла толпа зевак, пришедших на шум из города. В основном женщины, дети и бабушки. Им еще придется опознать в изуродованных останках своих мужей и отцов. Я опустил голову и отправился к своим вещам в поле. И в очередной раз я задумался о правильности своих поступков. Столько людей пострадало? Но не от меня же… но все же. Нести истину людям, почему это всегда сопровождается болью и жертвами? И ответ пришел сам собой, ответ от Бога. Как инородная мысль. Чужая мысль, не моя. Ее словно вложили мне в голову. Словно на радиоприемнике поймал случайную волну:
«Потому что это ошибка, истина, в которую они верили, была ложью. Язычество, которому они верили, обманывало их. И они заплатили за то, что позволили себя обмануть. Иногда цена ошибки слишком высока. И истина все одна! Все остальное — ложь. Но когда ты доверяешься кому-то вроде этого языческого божка, будь готов, что твою жизнь положат на алтарь как какую-то жертву.»
И эта была правда, снова все по факту, и снова я понимал, что Он прав. И снова я шел дальше.
Дождь стал сильнее. Уже шел сильный ливень.