Её глаза горели нетерпением. Возможно, она надеялась, что Рохан с кулаками набросится на Миру. И глядя на него, так вполне можно было подумать.
Но вместо этого он просто отвернулся.
– Думаю, я обойдусь без второго подарка, если он хоть немного похож на первый.
– О, он совсем не такой, – заверила его королева. – Это чудесный сюрприз.
Королева хлопнула в ладоши, и появилась фея с подносом в руках – высокая элегантная жёлтая фея с белыми до пола волосами и крошечными глазками, словно у ящерицы.
Искоса взглянув на королеву, она протянула поднос Мире и Рохану.
– Нектар? Амброзия? Консоме из роз? Чего бы вам хотелось? – спросила Глориана, указывая на множество изящных блюдечек и тарелок, сплетённых из лепестков. Они не стояли на подносе, а парили в нескольких дюймах над ним. – Уверяю вас, каждый из этих деликатесов вкуснее всего, что вы когда-либо ели. Если вы не попробуете их сейчас, проведёте остаток ваших дней, гадая, что же это могло быть.
– Ладно, попробую по два от всего! – сказала Мира и, протянув руку, взяла пару крошечных блюдечек. Запах был потрясающий. Наверно, одного кусочка будет достаточно, чтобы все её заботы и печали унеслись далеко-далеко.
В том числе и выражение лица Рохана, когда он узнал, что похищение удалось по её вине.
Но тут Рохан вырвал из её рук лепестковые чаши.
– Пищу фей есть нельзя! Ты когда-нибудь ВООБЩЕ обращала внимание на правила, когда мы играли в Тронный молот? Нет, конечно, – с отвращением сказал Рохан. – Что, если это яд? Что, если после этого ты останешься здесь навсегда?
Мира опустила глаза. В воздухе сонно витал запах мёда, имбиря и специй. Она с тоской посмотрела на пролитую еду. «
– Ну ладно, выпей и застрянь здесь навсегда, – сказал Рохан. – Меня это не волнует. Я сам закончу квест!
Не оглядываясь, он пошёл прочь.
– Ему же хуже, – раздражённо сказала Глориана и помахала служанке. – Лютик, эти дети отказались от моего второго подарка. Унеси его.
– Нет, погодите! – воскликнула Мира. Она остановила фею с подносом. – Если Рохан не хочет, это вовсе не означает, что я тоже не буду.
Она схватила золотую чашу в форме колокольчика, полную какой-то прозрачной жидкости, и посмотрела в неё, всем своим видом показывая, что Рохан ей не указ. Она способна принимать собственные решения. С какой стати он вообразил себя капитаном Роханом, верховным начальником?
К тому же жидкость в её маленькой чашке так соблазнительно пахла! Аромат был тёплый и пряный, сладкий, но не тошнотворно-приторный.
«Ну и что, если я и ВПРЯМЬ останусь здесь навсегда? Что в этом плохого? Неужели человеческий мир так уж хорош? Да и кто будет по мне скучать? Явно не Рохан. И даже не мама». Мира взглянула на королеву. Та смотрела на неё едва ли не с любовью. «По крайней мере, кто-то хочет, чтобы я была рядом».
И она решилась пригубить напиток. И пока пила, забыла обо всём, кроме его вкуса. Он был сладкий, тёплый и нежный на языке. Он струился по горлу, как радуга, наполняя её светом и радостью.
Через пару мгновений Мира забыла, где она. Вокруг неё мерцали огни и пламя, слышался ритмичный топот ног и бодрые звуки музыки. Это была диковатая, недобрая музыка, она гудела и пульсировала. Рядом с ней начиналась вечеринка, и она поняла, что танцует. Её тело как будто стало неподвластно ей – она была частью кружащейся массы рук, ног и туловищ, покачивающихся плеч и бёдер.
И это было чудесно.
Мира чувствовала себя разбитой. Она моргнула, чтобы убедиться, что действительно открыла глаза. Потом моргнула ещё несколько раз и увидела что-то едва различимое. Как будто проблеск света вдалеке?
Она попыталась двинуться к свету, но каким же тяжёлым было её тело! Она поняла, что лежит на животе на какой-то каменистой поверхности. Руки и ноги побаливали. Она ушиблась? Она не могла толком ничего вспомнить. Последнее, что Мира помнила, – это то, что она выпила тот восхитительный нектар.
Она обнаружила, что не может встать. Ноги не слушались и как будто ей не принадлежали. И тогда она поползла.
Когда её глаза привыкли к темноте, она взглянула вверх и увидела, что потолок находится невысоко. Она была в каком-то узком туннеле. Как хорошо, что она не страдает клаустрофобией.
Всегда нужно смотреть на светлую сторону, подумала она, даже когда просыпаешься в тёмном туннеле и твои ноги не работают.
Мама гордилась бы её позитивным настроем!
«Если я когда-нибудь увижу её снова… А вот это уже не слишком позитивно!»
