Я посмотрела на руку: перстень все еще был на моем пальце. По крайней мере, в таком же бесплотном варианте, как и я сама. О чем я не преминула сообщить Норману. Он едва заметно повернул голову на мой голос и кивнул, давая понять, что услышал. Кажется, ему не хотелось афишировать, что он меня видит и что я здесь.
— Ирида, я думаю, тебе стоит связаться с ее родителями. Во-первых, уточнить, вдруг она все-таки вернулась домой раньше, чем имела право. Во-вторых, если ее нет и там, ее родители имеют право знать о том, что она пропала.
— Согласна, — вздохнула Карр.
— Я пойду к ректору, объясню ему ситуацию. Надо с ним посоветоваться.
— Ты не обязан этим заниматься, она не твоя подопечная.
— Я знаю, — Норман кивнул, — но займусь.
— Как хочешь. — Профессор Карр тоже кивнула и вдруг положила руку ему на плечо и слегка сжала. Этот неожиданный жест поддержки удивил Нормана даже больше, чем меня. — Мы найдем ее, Ян. Не волнуйся.
— Конечно.
Когда за профессором Карр закрылась дверь, я снова подала голос:
— Мы идем к ректору?
— Да. — Норман встал и направился к третьей двери, которая, как я догадалась, вела в остальные его комнаты. — Только мне надо переодеться.
Он задержался на пороге и серьезно посмотрел на меня.
— Очень вас прошу: оставайтесь тут, не разгуливайте по моему жилью.
Пока он об этом не попросил, у меня и мысли такой не возникало, а теперь, конечно, нестерпимо захотелось. Однако я подавила некрасивое желание: я умела уважать чужие границы.
— Я буду ждать вас здесь, — пообещала я.
На переодевание у Нормана ушло секунд тридцать. Правда, в гостиную он вернулся, на ходу застегивая многочисленные пуговицы сюртука. Бритьем заморачиваться не стал.
Когда мы добрались до кабинета ректора, тот уже ждал нас, от профессора Карр зная, что я пропала. То есть ждал он, конечно, не нас, а только Нормана.
— Как так получилось, что ты ничего не почувствовал? — спросил он вместо приветствия.
Норман бросил на меня быстрый взгляд, молча дошел до кресла посетителя и сел, взглядом предлагая мне занять второе кресло. Ректор, как ни странно, заметил это.
— Ян, что происходит?
— Она здесь, ректор Ред.
— Кто?
— Таня Ларина, — он кивнул на кресло, в которое села я. — Только она не во плоти.
Ректор внимательно посмотрел на меня — то есть на кресло, потому что меня он не видел, — а потом перевел взгляд на Нормана.
— Я не стал говорить при Ириде, потому что понимаю, как это выглядит со стороны, — торопливо добавил тот. — Но это действительно так.
— А ты ее, значит, видишь, да? — уточнил ректор. Смотрел он на Нормана, наверное, примерно так же, как я на родного отца, когда тот рассказывал мне о том, что мы маги. — Уверен, что не путаешь ее с собственными фантазиями?
Норман закатил глаза и покачал головой.
— Эйб, ты ставишь меня в очень неудобное положение, заявляя при моей студентке, что я могу фантазировать на ее счет, — проникновенно заметил он. — Конечно, я не путаю ее ни с какими фантазиями. Потому что я не представляю, с чего вдруг стал бы фантазировать о том, как она приходит и говорит: «Здравствуйте, профессор, кажется, я умерла».
В его голосе под конец фразы мне почудилось слишком много эмоций. Наверное, мне действительно не стоило делать таких резких заявлений.
— Я бы не стал такое придумывать хотя бы потому, что знаю: ни люди, ни маги после смерти не становятся призраками, это выдумки.
— Но Развоплощенные являются, — тихо заметил ректор.
Норман дернулся так, как будто его ударили. Наверное, вспомнил о Роне Риддик, развоплотившейся перед своей страшной смертью. Он ведь до сих пор ее любил, хоть жизнь давно их разлучила.
Мне вдруг стало очень грустно, как будто я только сейчас по-настоящему осознала, что мое состояние, вероятно, необратимо.
— Я не умею развоплощаться, — буркнула я, скрестив руки на груди и непроизвольно ссутулившись.
— Никто не умеет, — отмахнулся Норман. — Никто до сих пор не знает, как это происходит и почему. Но дело не в этом. Развоплощенные являются не так. Все, кто стал свидетелем подобного явления, описывали это иначе. И потом, обычно Развоплощенные являются родственникам, чтобы попрощаться и пообещать вернуться однажды.
— Родственникам или супругам, — поправил ректор, все еще недоверчиво косясь на Нормана. — Ты и сам знаешь, что Рона явилась Гордону.
Норман стиснул зубы. Да, и к Гордону он до сих пор ревнует, хоть прах того давно истлел.
— Да какая разница, я же все равно ему не жена! — От внезапно вспыхнувшего раздражения я обратилась напрямую к ректору, хотя тот меня не слышал. Осознав это, я повернулась к Норману и повторила уже ему: — Я же вам не жена.
— Я в курсе, госпожа Ларина, — с непередаваемым сарказмом ответил тот. — Видимо, ректор Ред об этом забыл.
— Ты же понимаешь, что не обязательно имеется в виду официальный брак, — ничуть не смутился ректор. Он подался вперед, опираясь локтями на стол, и положил подбородок на сцепленные руки.
— Рогатый демон, Эйб, и ты туда же? — недовольно проворчал Норман, разглядывая собственные руки, как будто видел их впервые.
