Первыми в бой вынужденно вступили люди из Дома Реликвий, находившиеся возле иллюзорной стены, один стражник уже валялся с разодранной грудью. Саир, успевший выстрелить из арбалета, но не успевший вытащить меч, упал под ударами когтистых лап.
Разбойники бросились на помощь. Замелькала сабля Гарроты, врубился в волчий хребет топор Вывертня. Тира и Барлоу стояли плечом к плечу, отбиваясь от здоровенного пятнистого оборотня, смахивающего на вожака стаи, который рычал и бешено метался из стороны в сторону, не позволяя ударить себя. В лихорадочном мельтешении, заполнившем темно-алую мглу коридора, я разглядел, как дубинка Филина сминает в лепешку волчью морду, как наносит удары Дикарь Хуго, сжимающий меч левой рукой. Услышал, как истошно орет, захлебываясь кровью, Саир. И вдруг картина боя резко изменилась.
Гудение Мозгососа, ставшее надсадным и напряженным, превратилось в негромкое сосредоточенное бормотание. Пятнистый вожак отпрыгнул назад, но его достал меч Барлоу. Одновременно перестал защищаться тот, с которым дрался Зак. Хэкнув, стражник присел и скрестил свои клинки, будто ножницы, на передних лапах оборотня. Были бы это человеческие ноги, Зак просто перерубил бы их, но плоть наших врагов была крепче, плотнее, и хотя по шерсти обильно потекла кровь, зверь устоял. Заворчал с раздраженным недоумением, начал отступать, пошатываясь.
– Стой! – крикнул я Заку, бросившемуся следом. Вдохнув полную грудь воздуха, заорал: – Хватит драться! Мозг подчинил их!
Стражник остановиться не успел, а может, не захотел, и его клинки раскроили волчий череп.
– Всем остановиться! – прокричал я, как мог громко.
Тут же приказ повторила Тира, и Гаррота гаркнул что-то подтверждающее. Раздался звук еще одного удара, металлический звон, хриплый рык боли, и все стихло, лишь тяжелое дыхание слышалось в коридоре.
– Дурни! – прошипел Мозгосос, раздраженно стуча клюкой по полу. – Зачем убили всех?! Мужланы, остолопы!
– Он подчинил их, – повторил я, окидывая взглядом волчьи тела на полу. – Не надо было добивать тварей, Мозг мог бы пустить их перед нами.
– Да попробуй остановись, когда в раж вошел! – Зак вытер клинки о шерсть поверженного зверя.
– Потери? – Тира шагнула к неподвижному телу Саира. Когти волколака превратили его лицо в кровавое месиво. – Какие у нас потери?
– Все наши мертвы, кроме Зака, – объявил Барлоу с похвальным равнодушием к смерти соратников по оружию. – А это кто там валяется?
– Дикарь Хуго, – ответил Гаррота хмуро, переворачивая на спину лежащего ничком бандита с разодранной грудью.
Тира обвела всех взглядом:
– Сколько нас? Я, Барлоу, Гаррота, Зак, вор, менталист и эти двое…
– Меня кличут Вывертень, а его – Филин, леди красотка! – ухмыльнулся любитель топоров и, присев над Дикарем Хуго, стал выворачивать его карманы.
– Ты что делаешь? – удивился Барлоу.
– За упокой души доброго нашего друга Дикаря выпить надобно, – пояснил Вывертень, снимая кошель с пояса мертвеца, – чтоб не скиталась вечно его душа по Падшему миру за горами. Вот как раз монеты Хуго и пропьем в кабаке, а, Филин?
Тот что-то промычал в ответ.
– Нас восемь, – продолжала Тира, поднимая с пола арбалет, выпавший из рук Саира. – И неизвестно, что ждет дальше.
– Так скоро узнаем. – Гаррота пригляделся к арочной двери. – Она без замка, как погляжу? Филин, проверь.
Он обратился к одноухому потому, что тот находился ближе всех к двери. Слишком близко, как стало ясно через миг, из-за этого я не успел вмешаться. Филин сделал шаг, протягивая руку, и горящие на высоких тумбах светильники вспыхнули.
Белый зигзаг пробил воздух, ударив в разбойника. Его силуэт очертился слепящим контуром. Светильник над дверью почти угас и тут же снова начал разгораться.
Тело Филина еще мгновение стояло неподвижно, а потом осыпалось с тихим шелестом, образовав на полу горку сухого черного пепла.
– Светлая задница Ярриса! – Зак громко стукнул челюстями.
– Филин… – растерянно протянул Гаррота. – Э… брат, что же ты так?
Уставившись на светильник, я пробормотал:
– Почему он ударил молнией? Если внутри теневик, то сам по себе он не должен…
Застучала клюка о пол, и Мозгосос, остановившись на почтительном расстоянии от двери, шепнул:
– Не теневик это!
– А что? – спросил я.
– Камень души внутри лампы.
– И кто заключен в камне?
– Так, брат вор, а ну-ка поясни! – вмешался Гаррота.
– Ты не мог не слышать про камни душ.
– Слыхал, конечно, да только все какие-то бредни. Вроде там куски мозгов спрятаны внутри.
– Не куски мозгов, а осколки сознаний. Некоторые менталисты умеют помещать их туда, хотя заключить в камень души целый разум не смог еще никто.
– Нет камня такого размера, – добавил Мозгосос.
– И это тоже. Их же выращивают, на самом деле правильно называть их кристаллами душ, но так уж сложилось, что все говорят «камни». Эта лампа – точно работа менталистов, хотя при чем тут они, непонятно. В магических лавках подобное не продается. Такая магия запрещена церковью и магистратом, ею занимаются разве что тайно. Колдуны могли купить этот камень напрямую у Дома Ментала, ну или у кого-то из их братии.
Я повернулся к Мозгососу:
