Потом она растопила в бане печку и, стоя на коленках у открытой дверки, прочитала какую-то молитву, а встав с колен, сказала:
– А теперь жди жениха.
Через неделю приехал Слава. Сказал, что не может без меня жить. Велел собирать вещи, и мы поехали к нему домой. Я боялась встречи с его матерью, ведь Слава учился в институте, а у меня было только восемь классов. Но будущая моя свекровь оказалась доброй и приятной женщиной. Сына она своего любила и считала, что ему надо со мной жить, раз любит.
Перед отъездом из деревни я призналась своему жениху, что мне еще нет восемнадцати лет и что моя мама – не директор магазина, а контролер на чулочной фабрике. Слава сказал, что теперь это не имеет никакого значения, он любит меня такой, какая я есть. Потом он тоже мне признался, что до меня у него был роман, и довольно длительный, с одной девушкой и что они собирались с ней седьмого ноября пожениться. Не сказал он мне только, что девушка ждет от него ребенка. Я тоже побоялась признаться, что беременна, помня тот разговор про нечестные попытки привязать к себе парня ребенком. Так уж случилось, что день нашей свадьбы совпал с днем несостоявшейся свадьбы Славы и той девушки. Наша свадьба получилась хорошая. Было весело, студенты нарисовали забавные плакаты. Нам вручали медали и подарки. Хором кричали «Горько!», пели и танцевали.
Когда мой муж вышел на балкон с друзьями покурить, я сидела за столом, грохотала музыка, и подошедшая женщина, наклонясь к самому уху, сказала мне, что меня кто-то просит выйти на лестничную площадку. Я недоумевала, кто это мог быть, ведь среди всех гостей я абсолютно никого не знала. Оглянувшись на балкон и видя, что муж оживленно разговаривает с друзьями, я вылезла из-за стола и пробралась между танцующими к выходу. На площадке стояли старая женщина и беременная девушка. Живот у нее был уже большой. Лицо было заплаканное, и я сразу поняла, что это Таня, девушка, у которой я отбила жениха. По их вежливой просьбе я поднялась с ними двумя этажами выше, чтобы шум свадьбы не помешал нам разговаривать, как сказала пожилая женщина. Поднявшись, мы стояли против друг друга, девушка казалась совершенно обезумевшей от переживания, невозможно было не заметить, как ее трясло нервной дрожью.
Мы смотрели друг на друга, и, наверное, ей было больно видеть меня в фате и белом подвенечном платье. Неожиданно Таня (имя я знала из Славиного рассказа) схватила меня за руку и стала умолять отдать ей Славу. Она грузно повалилась на колени, хватая меня трясущимися руками за подол, говоря, чтобы я ради ребенка пожалела ее. Пожилая женщина не вмешивалась и стояла тихо, как бы ожидая, чем закончатся наши переговоры. Испугавшись и обозлившись за то, что у меня хотят отобрать моего любимого, я сильно дернула подол платья, за который держалась, стоя на коленях, беременная Таня. Вырвав с силой свой подол из ее рук и лишив ее опоры, я опрокинула беременную, и она упала, сильно стукнувшись головой о бетонный пол. Испугавшись еще больше, я кинулась вниз, в квартиру, вслед мне летели жуткие проклятия обеих женщин. Не знаю почему, но я не стала об этом рассказывать своему мужу и свекрови. Наверное, все-таки потому, что не хотела ему напоминать о ней. Это могло у него вызвать чувство жалости к брошенной сопернице.
Приблизительно через неделю после свадьбы я была одна дома. Муж был в институте, свекровь на работе. В дверь позвонили, а когда я ее открыла, то увидела ту старую женщину, которая была вместе с Татьяной в день нашей свадьбы. Думаю, она знала, что в это время, кроме меня, дома никого нет, потому что, отстранив меня, она решительно вошла. Боюсь, что из-за волнения я в тот момент неточно запомнила то, о чем она мне тогда говорила, но смысл сказанного был такой: поскольку я, как змея, влезла в жизнь ее внучки, даже не пожалев ее нерожденного ребенка, и поскольку я разбиваю Татьяне жизнь, меня справедливо накажут колдовством. Мою жизнь превратят в кромешный ад, и я сама буду искать и просить себе смерти как желанного спасения от мук. И поскольку я недостойна быстрого избавления от страданий, муки мои будут длиться годами, чтобы дольше помнить, что я своей подлостью совершила. Еще она сказала, что мужа меня лишат, и если не Тане, то и никому он не достанется. С этими словами она ушла, не тронув меня и пальцем, хотя я этого очень опасалась.
После ее ухода я долго пребывала в шоке. Но подходило время возвращения мужа из института, я взяла себя в руки и стала готовить ужин. Позвонила свекровь и спросила, чем я занимаюсь. Услышав, что я жарю котлеты, она меня похвалила и сказала, что заедет за сыном в институт и часов в восемь они уже будут дома. Но ни в восемь и ни в девять и позже я их не дождалась. По дороге домой случилась авария. Слава погиб мгновенно, а свекровь умерла по дороге в больницу, в «скорой помощи», не приходя в сознание.
