Из письма: «Дочь моя схоронила ребенка и теперь, видно, сама от тоски скоро оставит нас, а ведь у нее еще один ребенок. Дайте такую сильную молитву, чтобы она успокоилась, а то ведь уже с головой у нее стало плохо.
Мне 69 лет, нет сил смотреть, как она изводит себя и днем и ночью».
Подойдите к ней спящей и прочтите, стоя у нее в головах:
Читают на воду и умываются ею:
Из письма: «Три года назад моя единственная дочь на моих глазах перевернулась в лодке. С нею был ее жених. Его тело выловили через три дня в нескольких километрах от места происшествия. Галечку мы так и не нашли. Пишу вам, потому что мучает меня и не отпускает чувство вины перед моей несчастной дочерью.
Дело в том, что много лет назад, когда Галинке было три года, я ходила гадать к одной цыганке (или молдаванке, я точно не знаю). Ходила я с подругой, в то время у нее в семье дело доходило до развода, и вот ей кто-то дал адрес этой гадалки. Нина (моя подруга) уговорила меня сходить с ней вместе, так как гадалка жила в частном секторе, а моя подружка всегда до ужаса боялась собак. Она и подумала: раз частный сектор, значит, там полно собак. Так оно, в общем-то, и было.
Цыганка сказала моей подруге, чтобы она не переживала, карты говорят, что развода не будет, что они перебесятся, а потом до самой смерти будут жить вместе.
Я сидела и слушала, что она пророчит Нине, и ни одному ее слову не верила, так как Володька (муж Нины) уже все вещи поуносил к своей любовнице. И любовница его (не в обиду Нине сказано) была намного лучше моей подруги и красивей.
Нина весила сто десять килограммов и была маленького роста, а Володина пассия была высокая, стройная, с удивительно белой кожей и к тому же одевалась шикарно.
Вот почему, когда цыганка предложила мне погадать, я сказала ей, что не верю ни в какую чепуху. Цыганка обиделась или нет – я не знаю, во всяком случае, по ее виду этого не было видно. Но она сказала мне, как я тогда посчитала, в отместку и чтоб побольней, такую фразу:
– Ты зря не веришь, я тебе скажу все равно, чтоб ты потом вспомнила мои слова и никогда напрасно не наговаривала на людей. У тебя есть ребенок, и перед свадьбой своей этот ребенок умрет. Ты не будешь даже знать места, куда бы могла положить цветы. Но я не только могу видеть то, что впереди будет, я могу дать тебе молитву, которая не допустит гибели твоей дочери. Ты пиши, а я тебе эту молитву говорить буду.
Но я ушла и не стала писать эту молитву, потому что, как я уже сказала, не поверила этой гадалке. Потом я убедилась в правильности ее слов.
Нина и Володя перебесились и до сих пор вместе живут. А моей Галиночки нет. Если бы я тогда не была столь заносчива и самоуверенна, если бы я взяла тогда у той цыганки для дочери оберег, кто знает, просто я уверена, что моя дочка была бы сейчас со мной.
Наталья Ивановна, Вы наверняка знаете оберег от потопления. Конечно, Вам решать, но я думаю, что этот оберег обязательно должен быть в Ваших книгах.
Написала Вам и вроде как исповедалась. Спасибо Вам за Ваши книги и за то, что Вы есть.
С искренним уважением, Донцова Л. П.».
(об утонувших)
