Никогда не забуду, как Таня стала плакать и клясться, что у нее никого не было, кроме меня, и что ее, верно, просто кто-то оговорил. Она так рыдала, что в какой-то момент я уже был готов сдаться, плюнутъ на все и приласкать ее. Но в этот момент я вспомнил Веру, ее машину, нормальную жизнь, которую я бы имел, став ее мужем. Я переборол себя и снова стал требовать, чтобы она призналась, кто истинный отец ее ребенка. Естественно, она твердила, что отец ребенка – я. Я сделал вид, что оскорблен ее ложью, хлопнул дверью, сказав, чтобы она никогда больше не смела попадаться мне на глаза и что я немедленно женюсь на первой встречной, пусть это будет кто угодно, но только лишь бы это была не она. Я возвращался в город, и в душе у меня была радость освобождения. «Как ловко я придумал», – думал я. Теперь не я перед ней, а она виновата. Пусть-ка докажет, что этот ребенок от меня.
Подумал я так и вдруг ужаснулся новой мысли. А что, если она родит и по крови, по ДНК докажет, что это мой ребенок. Если это дойдет до Веры, то я ее потеряю навсегда, тогда уже никогда у меня не будет своей машины.
Признаться честно, временами у меня была даже мысль убить Таню. Я представлял, что плыву с ней в лодке и сталкиваю ее в воду, она барахтается, а затем тонет, ведь она не умеет плавать. Потом стал представлять, как сталкиваю ее с обрыва. У нас в селе есть утес высотой с девятиэтажку.
Какие только мысли не мелькали у меня в голове, и ни разу мне не было жалко Таню. Вечером того же дня я сделал предложение Вере, и она его приняла, сказав:
– Я уже думала, что ты никогда не решишься и мне самой придется сделать тебе предложение.
Я ее торопил со свадьбой, и ей нравилось, что мне не терпится, чтобы она стала моей женой, а я это делал только потому, что боялся, что все может сорваться.
И действительно, через несколько дней заявилась Татьянина бабка. Когда я ее увидел, то решил, что она начнет меня уговаривать помириться с Татьяной. Меня поразил ее вид: казалось, она сильно больна и едва держится на ногах. Я приготовился к отпору, мысленно придумывая фразу типа: «Я на сто процентов знаю, что она переспала со многими, и вам не удастся посадить мне на шею чужого ребенка». Но вместо крика она сказала тихим, безжизненным голосом:
– Таня умерла – покончила с собой, и я знаю, что в этом виноват только ты. Так вот. Я сделала к ее ноге к тебе привязку. Не думаю, что ты проживешь больше того срока, какой я тебе отпустила, так что живи и помни, что время твое сочтено.
Она развернулась и, тяжело ступая, ушла. А я не знал, радоваться мне или нет. С одной стороны, препятствия к моему браку с Верой больше нет, а другой стороны – мне стало как-то жутко. Спустя три-четыре часа я все же успокоился. В конце концов, никто ее не заставлял себя убивать. Сделала бы аборт и жила себе, рассуждал я. Потом я поехал к Вере и там, возле нее, совершенно перестал думать о Татьяне. Ночью я проснулся, как будто меня кто-то позвал. На моей кровати в ногах сидела… Таня! На ней было белое платье, волосы были украшены цветами. Свет, падавший из окна, позволял хорошо видеть ее. Я замер, все во мне захолодело. «Это сон», – твердил я про себя.
Но я все равно понимал, что не сплю. Закрыв от ужаса глаза, я стал обращаться к Богу: «Боже, если ты есть, помоги» – и так далее.
Когда я наконец открыл глаза, в комнате было пусто. Я включил свет и не стал его выключать до самого утра, а когда рассвело, мне стало не страшно. Я уже был почти уверен, что все это мне приснилось.
Но это был не конец. Днем, когда я был в штабе, я почувствовал на себе чей-то взгляд, оглянувшись, я увидел в конце коридора Татьяну все в том же белом платье с цветами в волосах. Я кинулся к недалеко стоявшему дежурному:
– Почему вы впускаете посторонних без документов? – ляпнул я первое, что мне пришло на ум.
– Кого? – спросил меня парень.
– Вон ту девушку, – и я ткнул пальцем в сторону Татьяны.
– Где? – обиженно спросил снова парень. – Здесь же никого нет!
А она была, я ее видел. С этого часа она ходила везде и повсюду за мной, даже возле мужского туалета она стояла, слегка отвернув лицо от проходящих туда мужчин, будто стесняясь, что стоит в таком неподходящем месте. Потом я поймал себя на том, что стал с ней разговаривать.
– Пошли, – говорил я ей, и она шла.
В день свадьбы Татьяна стояла у меня за спиной, и я чувствовал, как от ее тела исходит холод. Когда мы с Верой занялись после свадьбы любовью, она, отвернувшись от нас, стояла у окна к нам спиной, и тогда у меня невольно вырвалось вслух:
– Выйди отсюда!
Вера уставилась на меня, поняв, что я с кем-то говорю. А мне все хотелось всех спрашивать, видят ли они женщину, то есть Таню.
Но я понимал, что меня тогда начнут считать ненормальным.
