В следующий раз мы встречаемся уже в декабре. Я снова ищу подарки — на этот раз для всей семьи, потому что не за горами Рождество, а Чжоу присоединяется к моим поискам с той же целью — ей хочется порадовать мужа и родителей чем-то особенным, но она еще не знает, чем именно. Мы бегаем по центру Лондона, как сумасшедшие, любуемся праздничными витринами, болтаем о какой-то ерунде и все больше и больше становимся похожими на вьючных животных, увешанные разномастными бумажными пакетами. В конце концов, оказываемся на Чаринг-Кросс-Роуд — черт его знает, как нас туда заносит, но я принимаю это за знак свыше.
— А пойдем в Косой переулок? — я заговорщицки подмигиваю. — Зайдем к Флориану Фортескью… Мороженое в такую погоду — необязательно, а вот от айриш-кофе я бы не отказался, как на это смотришь?.. Чжоу?
Она некоторое время мнется, на ее лице отображается тяжелая внутренняя борьба, и я уже почти смиряюсь с поражением. Зря смиряюсь, потому что складка меж бровей Чжоу вскоре разглаживается, а в уголках губ зарождается неловкая, почти детская улыбка.
— Пойдем, — тихо говорит она.
Мы гуляем по Косому переулку и встречаем первый снег. Он тает, едва касаясь старинной брусчатки, наших протянутых к нему ладоней и холодных раскрасневшихся щек. Чжоу радуется, точно девочка, только мне кажется, что снег тут вовсе не при чем. Просто ей нравятся серебристые искры, снопом бьющие из моей волшебной палочки, когда я наугад пытаюсь рисовать в воздухе морозные узоры. Я доволен собой как никогда прежде.
А еще мне очень хочется расцеловать ее счастливое лицо, но я понимаю, что наша только зарождающаяся дружба слишком хрупка, да и призрак далекого мужа на горизонте маячит. Впрочем, я недолго расстраиваюсь — ведь в мою голову приходит потрясающая, без ложной скромности, идея. Я хватаю Чжоу под локоть и тащу ее к Олливандеру. У волшебника должна быть своя палочка.
Мы видимся раз в неделю. Иногда — раз в две или три недели — как повезет. Каждая наша встреча — маленькая сказка. Нет, я вовсе ни на что не надеюсь. Чжоу — не из тех, что идут на измены, а я ей всего лишь друг. Да нет же, «всего лишь»?! Глупость какая, я ей целый настоящий друг! И она мне — друг. Мне уже не хочется ее целовать, и я не устаю сам себя благодарить за то, что тогда сдержался и не перешел «Рубикон». Лишь несколько мгновений тогда понадобилось на то, чтобы самоконтроль победил — и целый мир невероятно искренних и теплых отношений оказался у меня в кармане. Матушка жалуется, что я не ищу замену Сьюзен, а мои прогулки с замужней дамой считает непростительно легкомысленными. Впрочем, я эти старомодные жалобы с легкостью игнорирую, что, однако, не мешает мне задаваться другим вопросом. Что думает муж Чжоу о ее общении со мной? Знает ли он, что всему виной — магия? Может, она ему все рассказала? А может, нет? Я стараюсь не задавать острых вопросов, хотя и позволяю себе иногда тонкие намеки. От которых она столь же тонко уходит.
Каждая наша встреча заканчивается походом в Косой переулок. Мы ходим по магазинчикам, Чжоу впитывает всеми фибрами души и тела волшебную атмосферу и получает невообразимое удовольствие от простого «Люмоса» на кончике своей волшебной палочки. Прощаясь со мной, она всякий раз возвращает ее мне. Однажды я пытаюсь спросить, почему бы, собственно, ей не забрать палочку домой.
— Спрячешь ее, да и все, — пожимаю плечами я.
— Нет, не могу, — угрюмо качает головой Чжоу, и в ее взгляде сквозит что-то, от чего я моментально ощущаю себя бесконечно виноватым.
— Почему? Призналась бы уже ему, да и дело с концом… Он поймет, — я склеиваю улыбку из остатков затухающей уверенности. — Он же любит те…
— Джастин, нет. Не поймет. Не буду, — Чжоу смотрит на меня, ее лицо пылает. Я теряюсь и не знаю, что сказать.
А потом она пропадает. Просто берет и не приходит на заранее назначенную встречу. Я звоню Чжоу — не берет трубку. Нервничаю — а вдруг что случилось? Потом понимаю: нет, ничего не случилось. Просто она не хочет. Не может. Или ее не пускают. Смутное подозрение расцветает на благодатной почве: не зря я, все-таки, подозревал ее благоверного в деспотизме. Это ведь наверняка он — узнал, пронюхал каким-то таинственным образом, сделал неверные выводы и провел «воспитательную» беседу. Дикость какая-то. Я отказываюсь верить в жуткие картины, которые услужливо рисует мое воображение, но почему-то другого варианта не представляю.
Уверенно направляю свои стопы в тот самый магазинчик, где произошла наша первая встреча, в надежде застать Чжоу на рабочем месте. Ловлю первую попавшуюся сотрудницу — миловидную блондинку с карими глазами — весь ее вид выражает недовольство, когда она понимает, что меня интересуют вовсе не книги.
— А миссис Ч… — тут я, черт побери, вспоминаю, что не знаю, какая у нее фамилия в замужестве. — А Чжоу есть?
— Миссис Уилсон, — хмуро поправляет девушка. — Нет, сегодня не ее смена.
