Давний рефлекс, выработанный за годы пребывания в Сайтаншессе, сработал и сейчас. Дракон мгновенно замер и заверещал что-то оправдательное, не пытаясь даже вырваться, пока я тащил его в коридор, не отпуская уже покрасневшее ухо. Кейн слишком хорошо помнил, как его так же хватали нежные женские руки, а тихий голос Повелительницы эрханов вещал ему на ухо зловещим шёпотом что-то, что не предвещало лично ему ничего хорошего в обозримом будущем…
Захлопнув за собой дверь библиотеки, я отпустил многострадального некроманта и, привалившись к косяку спиной, сложил руки на груди и поинтересовался:
– Кейн, что происходит?
– Ась? – вскинулся тот, недовольно потирая ухо, и невинно поинтересовался, смотря на меня исподлобья: – А чего я опять сделал?
– Ты знаешь, – спокойно отреагировал я, смотря прямо в знакомые зелёно-жёлтые глаза, в которых, как всегда, нельзя было прочитать чего-либо действительно стоящего моего внимания.
– Да откуда ж я могу знать, что водится в твоей демонической баш… – начал было дракон, но я его оборвал, задав вопрос уже с куда большим нетерпением:
– Кейн, что тебе нужно от Саминэ? Что за внезапные и откровенно глупые порывы страсти? Я ни за что не поверю, что ты вдруг воспылал к ней чистыми романтическими чувствами.
– А почему нет? – притворно оскорбился некромант, сверкая глазами и возмущённо размахивая руками. – А вдруг я так неожиданно влю…
– Кейн! – холодно оборвал я его.
Одного слова и предупреждающе-холодной интонации хватило, чтобы он замолк. Как-то обречённо вздохнув, он отшвырнул веник с крапивой и устало произнёс:
– Ари, я сам не знаю, что происходит. Я что-то чувствую к этой девчонке, что-то непонятное, странное, что не могу объяснить даже самому себе. И что с этим делать, и как себя с ней вести, не знаю. Но как только я с этим разберусь, я тебе сообщу, ладно? А пока прошу: не мешай, побудь хоть раз добрым и понимающим челове… эльфом!
Немного помолчав, раздумывая над его словами, я усмехнулся, соглашаясь. Всё же, несмотря на его обожаемые Риком симптомы раздвоения личности, Кейн слов зря на ветер не бросал. И если его что-то действительно беспокоило, то на это была веская причина. И я уверен, он найдет её рано или поздно.
– Ладно. Но я бы не советовал переходить границы, даже тебе. Если ты её обидишь…
– Да понял я, понял, – ворчливо отозвался парень. – Рик мне голову оторвёт. Да и ты тоже. Хотя сам иногда не лучше!
– Не спорю, – хмыкнув, пожал я плечами, отворачиваясь и открывая дверь, чтобы вернуться обратно в библиотеку.
Я был согласен с полукровкой. Я действительно много раз обижал этого маленького ребёнка по имени Саминэ. Но должен признать, что обидеть её специально, сильно, всерьёз, по-настоящему я не смогу.
Раз… Два… Три… Четыре…
Шаг, шаг, ещё один. Скользнуть вбок, отставив ногу, поднять руку, медленно завести её за голову – и резкий, но плавный рывок вперёд, совершая вращение тонкой гарды на пальцах, собираясь напасть…
Не выходит.
Сильная боль сжимает виски, а запястье немеет, заставляя выпустить оружие. Саи со звоном летят на пол, а я прислоняюсь к стене, стараясь унять дрожь. Призрачное видение прошлого в этот раз пришло совершенно неожиданно и, как всегда, уже привычно не вовремя.
– Саминэ, ты в порядке? – Неожиданно кто-то дотронулся до моего локтя, разрушая такое зыбкое воспоминание, и я резко дёрнулась, едва не ударив того, кто стоял рядом.
И лишь потом, тяжело дыша, открыла глаза, разгоняя вязкий туман перед ними, и увидела Рика, который замер в двух шагах от меня, подняв руку, но не решаясь прикоснуться ещё раз.
Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и, встряхнувшись, виновато посмотрела на полуэльфа, чувствуя себя неловко. Почему-то вспышки раздражительности и даже злости начинали находить на меня в последнее время всё чаще и чаще. Как и внезапная слабость. И я не знала, что с этим делать. Пыталась бороться, но мне далеко не всегда удавалось держать себя в руках. Особенно когда неожиданно начинали мелькать воспоминания в голове о моём прошлом.
